Крещение детей (младенцев) – дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. Я сейчас даже не беру в расчет главный и основной вопрос – о том, на чем основана сама принципиальная допустимость крещения младенцев. Ведь об их сознательной вере говорить не приходится. Конечно, у церкви есть ответ на этот давний, избитый, но не теряющий актуальности вопрос (если нужно, вернемся и к нему), но сейчас не об этом.
Сейчас о том, как сделать так, чтобы крещение младенца не становилось бы психологическим стрессом или даже психологической травмой для него (нее), маленького дитяти, а то и для его (ее) родителей, да и всех соучастников события, мыслимого на самом деле как светлый праздник.
За многие годы священства, в течение которых я крестил и продолжаю крестить младенцев практически еженедельно, у меня сложилось несколько практических соображений на этот счёт (крещение взрослых у нас, в Феодоровском соборе, – принципиально иная история: крестим их раз в год, на Пасху, после катехизации).
Начнем с того, что с чисто практической точки зрения, если уж крестить младенцев, то удобнее всего это делать с возрастом до полугода, то есть совсем несмышлёнышей, которые озабочены лишь своевременно работающим «буфетом» (будь то материнская грудь или бутылка с питанием) или безмятежно спят. Здесь можно ничего не опасаться: спит – и хорошо, а если не спит ‒ значит, надо покормить (можно отойти прямо во время крещения в укромный уголок храма), и скоро уснёт. Ну, проснется, когда крестить будем в воде, – что ж, это ненадолго.
В любом случае я всегда настаиваю на том, чтобы младенцу был обеспечен полный комфорт (в том числе и «буфет», если нужно) во время крещения: чтобы он находился на руках или у матери, или у отца, или у крестных. Хотя насчёт крестных – это если повезёт, то есть если дитя у них на руках не плачет. Ведь главное в крещении – это молитва, а стало быть, нужно предпринять максимум усилий для того, чтобы слуху всех присутствующих были доступны слова этой молитвы, а не детский плач.
А вот когда приносят младенцев чуть постарше – от полугода начиная и далее: годовалых, двух-трех лет, вот тут как раз всё бывает (хотя и не всегда, конечно) гораздо труднее. Разумеется, есть бойкие общительные малыши, они с интересом наблюдают за необычными манипуляциями, которые над ними производят. И всё проходит на ура. Но бывает и иначе: дитя страшится, пугается, как боятся дети, попадая в незнакомое многолюдное место. Он (она) с ужасом взирает на незнакомого бородатого мужчину в странной одежде, чем-то напоминающей халат врача, который то и дело пытается проделать с ним (с нею) какие-то подозрительные операции, в частности насильно искупать в воде, когда этого совсем не хочется. Конечно, тут мы предпринимаем самые различные ухищрения, чтобы сгладить дискомфорт, рискующий причинить ребенку тот болезненный стресс, который никак не подобает крещению как событию радостному. Но ухищрения эти не всегда достигают цели. И бывает очень жалко этих детишек, плачущих и трепещущих, которых заставляют креститься вопреки их, хотя и несознательной, детской воле. Поневоле задумываешься над этой странной символикой.
«Пустите детей приходить ко Мне», – сказал Христос. Но Он не сказал: «Толкайте, заставляйте детей приходить ко Мне; запихивайте их к крещальную купель».
Как быть с этой проблемой (крещение не самых маленьких младенцев)?
Есть два варианта. Первый вариант, простой и вроде бы легко исполнимый, но, по большому счету, не решающий проблему, ‒ продолжать делать так, как делается сейчас, но стараться создать как можно более дружелюбную и спокойную атмосферу для ребенка во время крещения. Например, если он (она) боится или беспокоится, разрешить одному из родителей (или кому-то из других близких родственников) во время крещения быть рядом с ним (с ней). Можно постараться отвлечь его (ее), успокоить, даже погулять неподалеку, привлекая лишь на моменты, когда надо совершить то или иное священнодействие (помазание, собственно крещение в воде и т.д.). Главное, чтобы основные сознательно действующие лица, прежде всего крестные, родители (хотя бы один из них), были реально вовлечены в крещение как исповедание веры и молитву, имея возможность внимать ее словам.
Если же говорить о более серьезном решении (второй вариант), то оно состоит в том, чтобы крещение ребенка не было первым знакомством с церковью, с храмом, со священником. По сути дела, нужна опять-таки катехизация – конечно, на своём, детском, даже младенческом уровне, но такая, чтобы крещение стало завершением своеобразного мини-цикла встреч с церковью как со светлой, дружелюбной реальностью, полноправным членом которой человек становится через таинство крещения. Наверное, именно поэтому и тянулись ко Христу дети, которым Он Сам не возбранял и других призывал не возбранять прийти к Нему.
Вспоминаются рассуждения одного профессора литургики, серьезно изучавшего и хорошо знавшего крещальную практику в древней Византии (мы ведь часто ссылаемся на практику древности, обосновывая крещение детей в церкви). В самом деле, там крестили детей, но какого возраста?! Как раз таки трех-пяти лет – то есть именно тех, кто не просто требует «буфета» в урочный час и ничем больше не интересуется (и слава Богу! – говорим мы сегодня), а начинает познавать мир, общаться, а главное ‒ задавать такие гениальные вопросы, на которые ни один взрослый не способен! И то, что сегодня является причиной дискомфорта и страха, – незнакомое пугающее пространство храма, бородатый дядя в спецодежде, от которого ничего хорошего не жди, – поворачивается совсем другой стороной, вызывая желание познакомиться ближе и стать соучастником.
Протоиерей Александр Сорокин