Увидеть крест — впервые и навсегда

Евангельское чтение Ин.19:6-11, 13-20, 25-28, 30-35

6 Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: [Зач. 60.] распни, распни Его! Пилат говорит им: возьмите Его вы, и распните; ибо я не нахожу в Нем вины.
7 Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим.
8 Пилат, услышав это слово, больше убоялся.
9 И опять вошел в преторию и сказал Иисусу: откуда Ты? Но Иисус не дал ему ответа.
10 Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?
11 Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе.

13 Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифо́стротон*, а по-еврейски Гаввафа.
14 Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: се, Царь ваш!
15 Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.
16 Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели.
17 И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа;
18 там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса.
19 Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский.
20 Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было по-еврейски, по-гречески, по-римски.

25 При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина.
26 Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Же́но! се, сын Твой.
27 Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе.
28 После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду.

30 Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух.
31 Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их.
32 Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним.
33 Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней,
34 но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.
35 И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Нам нужен честный разговор без витражей, без розовой ваты, без утешительных улыбок. Многие из нас видели достаточно, как умирают в глухих местах, и никто не приходит. Как люди продают себя за иллюзию того, что их кто-то ждет. Видели, как дети учатся лгать раньше, чем читать, потому что правда вдруг стала роскошью. Как отчаяние становится профессией. Как скука становится богом. Как человек медленно сгнивает изнутри, даже не замечая этого. Эта реальность жестокая, липкая, как кровь, которая не смывается с рук.

И в эту тошнотворную бытность неутешительных будней входит Тот, Кто пришел спасать. Мы знаем, что происходит дальше: толпа кричит «Распни, распни его!». Пилат умывает руки. Солдаты Ему задают вопросы. Никто не останавливается. Никто. Ни один.

Это не просто красивые слова, которые должны расположить слушателей и показать контраст, не нарратив[1], который должен запомниться и уберечь нас от совершения плохих поступков.

Крест – это не символ благочестивой тоски. Это орудие казни. Дерево, на которое вешали рабов и бунтарей, чтобы другим не повадно было. И на этом дереве – Бог. Посмотрите на Голгофу. Там распяли Его и с Ним двух других. По одну и другую сторону. А посреди них Иисуса. Посреди. Между двумя преступниками, как одного из них. Как величайшего из них, потому что Он взял на себя все, что мы натворили, и спрятались. Пилат написал «Иисус Назорей, царь иудейский – IHЦI». Это была правда, хотя он, наверное, не понимал, насколько это было правдой. И написал на трех языках для всех: для иудеев, для греков, для римлян – для всех, кто пройдет мимо и прочитает, не для избранных – для всех. А потом была жажда. Не метафорическая, реальная физическая мука того, у кого кровь приливает к голове, легкие сжимаются, язык прилипает к гортани. «Жажду», – говорит Он и, вкусив уксуса, произносит: «Совершилось!» А затем, преклоняя голову, предает дух.

Вдумайтесь в эти слова – «Совершилось»! Не «все кончено», а «совершилось»! Исполнилось, дошло до конца. Крест – это позор. А смерть на кресте –проклятие. И как это может быть славой? Чтобы понять, нужно смотреть прямо, на крест, и не отводить от него глаз. Бог не просто его терпит, Он выбирает его. Не потому, что Он слаб, а потому, что Он – Любовь. Любовь, которая не умеет умирать. Но умеет умирать за другого. Если она не умеет этого делать, то это не любовь.

Бог хочет быть с нами не издалека. Он хочет дойти до самого дна, стать с нами одним. Физически, до финала.

Вот почему Крест – это слава. Не потому, что боль красива или пленительна, а потому, что Любовь дошла до конца.

И здесь стоит вспомнить слова Христа к Никодиму: «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:14-15). Моисей вознес медного змея в пустыне, и те, кто умирал от укусов, смотрели на него – и жили. Не потому, что змей был прекрасен, не потому что он был сильным, а потому, что Бог так сказал.

Крест – это тоже вознесение. Не на престоле славы, а на позорном древе, но именно там совершается спасение.

Иоанн стоял у креста вместе с матерью Иисуса. Он видел все. Он видел, как из пронзенного ребра истекли кровь и вода. Он видел и засвидетельствовал. И свидетельства его истинны. Кровь и вода. Жизнь, которая рождается из смерти.

Крест перестает быть орудием казни и становится Древом Жизни. Древом, на котором висит плод – Тот, Кто есть Жизнь. Кто вкушает от него, не умрет, но жить будет вовеки.

Вот почему мы воздвигаем крест: не чтобы любоваться орудием пытки, а чтобы помнить: слава Божия – в Его любви до конца. В том, что Он не отступил, не сошел с креста, не позвал легионы ангелов. Он остался до конца. И этот конец стал началом.

А теперь вновь о нас – о тех, кто живет сейчас. Мы живем в мире, где есть все…, и в то же время ничего нет. Где отчаяние продается под видом развлечения, где мы устаем от сострадания, где сердце немеет. Мы бежим от креста. Называем это поиском себя. Мы заливаем глаза экранами, чтобы не видеть пустоту. Потому что крест говорит нам правду о нас самих. А правду слышать больно. Всегда. И величайшая трагедия, когда боль пропадает зря. Когда человек страдает, но не понимает зачем, во имя чего. Когда он несет свой крест, но у не обращает внимания на Того, кто уже понес его до конца.

И есть те, кто уже не бежит. Те, кто брали свой крест – некрасивый, неудобный, не тот, о котором можно рассказать, а настоящий Крест. Как наш собрат и служитель отец Вячеслав Завальный. Он нес свой крест каждый день. Он знал, Кому служит…Но вдруг его не стало. Трагически. Это больно. Это несправедливо. Это трагедия. Но это не бессмысленно. Потому что отец Вячеслав верил в Того, Кто прошел через смерть. И вообще отец Вячеслав был человеком, которого можно было представить легко в рассказе или героем доброго анекдота. Он встречал всех с распростертыми объятиями и широкой улыбкой. Но он был не просто весельчаком, или массовиком-затейником, или гусаром, или героем какого-то анекдота. Он был таким ради нас. Потому что знал настоящую жизнь. И поэтому каждый раз, когда к нему приходили с реальной человеческой болью, он преклонял свою спину, и очень внимательно слушал, и пытался помогать, как мог.

И мы должны верить, что за крестом, за этой страшной, нелепой, обжигающей смертью стоит другой Крест – тот, на котором умер Бог, который стал Древом Жизни. Иисус Христос нес свой Крест. Он дошел до конца. Сегодня мы стоим здесь с теми, кто тоже несли свои кресты. И несут, и продолжают нести. Потому что крест соединяет нас – живых и мертвых. Нас и Господа. Землю и Небо.

Каждый из ныне живущих тоже носит свои крест и очень часто не понимает зачем. Почему я? Очень хочется бросить, хочется убежать. Хочется, чтобы это закончилось раз и навсегда, но…посмотрите на Господа. На крест, который лежит перед нами. Он тоже хотел. Его человеческая природа тоже просила: «Да минует меня чаша сия!» Но Он не убежал, Он остался. До конца. И этот конец стал началом. То, что кажется концом, тоже может стать началом. Крест все еще стоит. Мы водружаем его каждый год в воспоминание посреди этого мира, который очень часто сходит с ума. Но Крест все еще стоит.

Иоанн Богослов говорит: «Свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет. Потому что дела их были злы» (Ин 3:19). Это не приговор, а диагноз. А он, как мы знаем, почти всегда имеет крохотный шанс. Потому что тот, кто поступает по правде, идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге содеяны. Крест – это точка встречи. Место, где любовь Бога встречается с болью человека, где Христос встречается с твоим страхом, с твоей пустотой, с твоим отчаянием там, где все это превращается в надежду. Крест – это ответ на вопрос каждого из нас, есть ли смысл в страданиях. Да, есть. Потому что Бог страдал. Потому что Бог умер. Потому что Бог воскрес. И если ты соединишь свои страдания с Его, если ты позволишь честно своей боли стать частью Его боли, тогда и ты услышишь «свершилось», а не «все кончено». Дошел до конца. Любовь должна дойти до конца. И в этом конце начало нового, не временного, а вечного.

Воздвигните Крест в своих сердцах. Не как символ страха, а как символ надежды. Не как напоминание о смерти, а как напоминание о Том, Кто умер, чтобы мы жили. Пусть тьма никогда не одолеет! Аминь!

 

Расшифровка проповеди Людмилы Анатольевны Голубковой.

[1] Нарратив — это не просто цепь событий, а их осмысление, подача и интерпретация. Он включает в себя не только то, что произошло, но и то, как именно об этом рассказано.