Вера центуриона

5 Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его:

6 Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает.

7 Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его.

8 Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой;

9 ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает.

10 Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры.

11 Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном;

12 а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.

13 И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час.

Мф. 8:5-13

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. 

Дорогие братья и сестры, в Евангелии описывается много разных встреч со Христом. Сегодняшняя встреча, если бы мы просматривали или конструировали ее с точки зрения человеческих возможностей, выглядела бы совершенно по-другому. Сотник, который говорит о том, что у него есть слуги, у него есть война, и он может приказать слугам, и они сделают все, что им приказывает начальник. Наверное, проще всего было бы сказать им пойти и привести вот этого пророка Иисуса из Назарета. И затем, когда этот пророк придет, повелеть ему сотворить чудо. 

Практически то же самое, что мы видим перед распятием Христа, когда от Христа требуют чуда, но этого чуда Он не совершает. И опять же, перед распятием мы видим еще одного сотника, который исполняет приказ о распятии, но вместе с тем в неожиданной тьме, наступившей посредине дня, он видит то, что Умирающий на кресте является необычным человеком. И он исповедует, что из трех распятых, и, может быть, вообще среди всех людей, с которыми он встретился за свою жизнь, именно этот – Иисус из Назарета, Царь Иудейский, как написано на его табличке, — был кем-то совершенно особым.

И вот эта особенность вероятнее всего привлекает и того сотника, о котором мы слышим сегодня. 

Действительно, можно было бы вообще не обращать внимания на слугу. Этот военный, у которого есть определенный воинский контингент, он оккупант, захватчик, и он может набрать себе столько слуг, сколько хочет, в этом завоеванном Израиле. И в таком понимании все люди, которые находятся рядом с ним, перестают быть людьми, а становятся неким функционалом. И очень часто это происходит и в нашей жизни, когда мы наклеиваем на себя или на других людей определенные ярлыки и живем таким образом, что все расставлено по разным ячейкам, где уже выстроены определенные барьеры, определенные стены. Необязательно это «начальник-подчиненный», это могут быть «родители и дети», это могут быть супруги, это могут быть коллеги по работе или друзья, знакомые и т.д. Весь мир разделен на такие кластеры, я живу в своем кластере и понимаю: вот это и есть то место, которое я сам создал себе. А остальные люди занимают на моей шахматной доске позицию тех фигур, которую я им даю, исходя из самого себя. 

Но сотник, мы видим, он где-то вне своей души видит, что человек определяется не какой-то своей функцией, определяется не тем, что он делает. Все люди, независимо от национальности, положения, статуса, одинаковые. 

Мы слышим, как сотник говорит, что его слуга страждет, он страдает — и вот эта боль у всех одинаковая. Кем бы человек ни был, каким-то великим политиком, общественным деятелем или простым человеком, лицом без определенного места жительства, которое ночует на улице, — боль человеческого тела одна и та же. Одна и та же смерть человека, как бы высоко он ни поднялся по общественной лестнице. И правитель, и вот этот слуга, они умрут и предстанут перед Богом. 

Сотник являет здесь самое важное, наверное, что может явить человек в своей жизни — он являет сострадание. Он видит чужую боль и не просто убирает слугу, для того чтобы он своими стонами и криками не мешал ему вести свою спокойную жизнь маленького царька, а боль этого человека подвигает его к тому, что он делает больше, чем предписано в должностных инструкциях.

Под руководством римского начальника, центурия, сотня человек. Но он сам идет ко Христу и пытается тем самым разрушить вот эти человеческие стены и человеческие пределы. Он понимает, что та власть, которая ему дана, это не доминирование, это не господство над другими людьми, это возможность что-то сделать для них. Это возможность и, более того, необходимость сделать на один шаг, а может быть, на несколько шагов больше, не зная, принесет это какой-то плод или нет. 

Он идет сюда, понимая, что над ним могут смеяться, ведь он римлянин и он идет к завоеванным иудеям. Он начальник и он просит какого-то неизвестного галилейского пророка совершить чудо. Он тот, кто может создать конфигурацию своих слуг таким образом, каким считает это нужным, но он тратит свое время, тратит свои силы, тратит свою любовь на одного конкретного человека.

И сегодняшнее Евангелие, наверное, ставит перед каждым из нас вопрос. Какие стены, какие барьеры создаем мы по отношению к тем людям, которые находятся рядом с нами? Есть ли у нас сострадание, необязательно к чужой физической боли, но сострадание, эмпатия, понимание — по отношению к тому, что происходит в душе людей, которые рядом?

Действительно, если мы попытаемся разрушить стены, которые по кирпичику создает каждый из нас, стены, которые закрывают нам полноту окружающего мира, то обязательно в эти отверстия, в эти бреши, которые мы будем пробивать, мы увидим по-другому лик, лицо человека, который находится рядом. Который вверен нам Богом. И через лицо этого ближнего, может быть, по-новому, может быть, неожиданно, но тем не менее — обязательно увидим лик Христа. 

Аминь. 

Благодарим за внимание!
Благодарим за молитву!
Благодарим за поддержку!
Поддержку можно осуществить, перейдя на https://feosobor.ru/campaign/youtube/