Притча о брачном пире

1 Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал:

2 Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего

3 и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти.

4 Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир.

5 Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою;

6 прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их.

7 Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска́ свои, истребил убийц оных и сжег город их.

8 Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны;

9 итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир.

10 И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими.

11 Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду,

12 и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал.

13 Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов;

14 ибо много званых, а мало избранных.

Мф. 22:1-14 

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

В эти первые воскресенья осени мы на Литургии дочитываем Евангелие от Матфея. И уже дальше, после отдания праздника Воздвижения, начнется, согласно календарю наших литургических чтений, чтение Евангелия от Луки. Поэтому неудивительно, что сейчас звучат чтения из последних глав Евангелия от Матфея. Точнее, не самых последних, а тех, что предшествуют повествованию о страстях Господних и о Его Воскресении. Но даже в этих главах, не совсем страстны́х, уже звучат темы, наводящие на мысли о предстоящих страстях, о Голгофе.

Господь уже вошел в Иерусалим: о Его входе в Святой град было сказано в предыдущей (21-й) главе Евангелия, и мы фактически будто вновь вступаем в Страстную седмицу. Это тем более актуально, что впереди праздник Воздвижения Креста Господня, когда на Литургии, прямо как на Страстной седмице, мы будем читать о страданиях Господа.

В нынешних евангельских повествованиях, образно говоря, сгущаются тучи, накаляются страсти. Соответственно, и речи Спасителя здесь, в Иерусалиме, за несколько дней до Его Голгофы, становятся более резкими, «черно-белыми», острыми – апокалиптичными, как сказали бы библеисты. В том числе и притчи, которые мы слышим в прошлое воскресенье и сегодня.

Напомню, на прошлой неделе была Притча о злых виноградарях, а сегодня – Притча о брачном пире. И в той и в другой притче мы читаем об убийствах, о крови, о жестокости, о беспощадности.

Чьей жестокости и беспощадности? В притче о злых виноградарях жестокими убийцами описаны эти самые виноградари: они убили всех посланников хозяина, который надеялся получить от них собранный урожай. А в конце концов они убили и его сына, которого хозяин послал как последнюю меру.

Тут стоит вспомнить, что образ хозяина в притчах, как правило, прочитывается как указание на Бога. Это может быть хозяин, царь или господин, и все эти образы имеют в виду Бога – Царя и Властителя всех. Тем удивительнее, что в сегодняшней притче жестокими, беспощадными показаны не только опять-таки злые люди, отвергнувшие приглашение на пир, но и сам Хозяин. А значит, читаем, – сам Бог.

В ответ Он проявляет не меньшую жестокость: повелевает «истребить убийц оных и сжечь весь город их». Он столь же беспощаден и к тому персонажу, который пришел на брачный пир, но не в брачной одежде: «…связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов». Вот такой ему выносится вердикт, приговор.

Многих людей смущает такой жестокий образ хозяина, представляющий Бога в притчах, как и вообще жестокость и кровь в Библии (что в Ветхом, что даже в Новом Завете). Это действительно многих смущает.

Русский философ Николай Бердяев написал так: «Сравните дух Нагорной проповеди, да и весь дух Евангелия с притчами. В притчах обычно хозяин производит резкое разделение людей и всех, не исполняющих Его воли, посылает в геенну огненную, где будет плач и скрежет зубовный. В притчах есть жестокость и беспощадность, и многочисленные ортодоксальные любители ада могут на них опираться. Средний гуманный человек XIX века не поступил бы так жестоко с девами, не наполнившими своих светильников маслом, с не приумножившим талантов, как хозяин в притчах».

Такое понимание вполне объяснимо. Но, наверное, не следует понимать эту жестокость евангельских притч лишь на эмоционально-психологическом уровне. Очевидно, здесь скрывается определенный более глубокий смысловой посыл. Какой?

И опять вспомним о контексте, о ситуации, в которых сказана эта притча, как и предшествующая. Мы – в Иерусалиме, накануне Пасхи, и Пасха эта станет Пасхой крестной смерти Христа. Во дни, когда Христос произносит эти речи в Иерусалиме, приговор Ему (смертный приговор) уже фактически вынесен, его остается только озвучить. «Виноградари» уже положили убить Сына.

Кстати, фраза из сегодняшней притчи «сжег город их» некоторыми современными библеистами толкуется как указание на разрушение Иерусалима римлянами в 70 году нашей эры, так что некоторые ученые, основываясь на таком толковании, датируют Евангелие от Матфея не ранее этой даты, 70-го года. Мол, притча говорит о разрушении Иерусалима как об уже свершившемся факте.

Итак, все предельно ясно, роли распределены: кто со Христом, а значит ‒ с Богом, а кто против Него ‒ и против Бога. Вот что нам доносит притча, с бескомпромиссностью и ясностью. Даже если это Иерусалим, святой город, столица истинной веры, средоточие праведности, но вот и он оказывается сожжен по указанию Властителя мира. В ответ на неисправимую жестоковыйность человека Бог столь же  бескомпромиссен  и беспощаден. Не спасает даже вековая праведность Иерусалима! Этот святой город, «град Божий» – отвергнут!

И в этом смысле сегодняшняя притча ‒ грозное предостережение, а не просто литературный труд двухтысячелетней давности. В какой-то момент не поможет никакая многовековая праведная репутация, и святой град, будь то Иерусалим или какой иной объект, именующий себя «святым», может в любой момент оказаться не святым, а, наоборот, зиянием «мерзости запустения» (Мф. 24,15).

Получается, что благодать Божия подобна своеобразному переходящему призу, который в любой момент может быть отнят и перейдет другому, более благодарному (или попросту ‒ более адекватному) обладателю. Для того чтобы удержать этот переходящий приз, приз Божий, дар Божий, нужно все время делать усилие, соотносить свое ви́дение жизни и мира с ви́дением Божьим, Христовым, евангельским.

Аминь.

Благодарим за внимание! Благодарим за молитву! Благодарим за поддержку!

Поддержку можно осуществить, перейдя на https://feosobor.ru/campaign/youtube/