Простой путь радости. Протоиерей Александр Сорокин о вере, памяти и искреннем пастырском служении

Как оставаться верующим в эпоху атеизма? Что значит быть сыном священника в советские годы, и почему Церковь должна быть местом радости? Протоиерей Александр Сорокин, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии, настоятель Феодоровского собора, вспоминает о детстве в православной семье, рассказывает о встречах с владыкой Никодимом и объясняет, почему чтение Евангелия на русском языке может быть радостью, а не уступкой.

— Отец Александр, Вы с детства воспитывались в православной семье. Как Вам в те нелегкие времена Советской власти удавалось исповедовать веру, не стесняясь нападок со стороны сверстников?

— Да, я действительно родился и воспитывался в православной семье, мой отец священник, в то время он служил инспектором Духовной Академии. Для меня церковная жизнь была родной и естественной, я знал её изнутри. Но при этом я фактически жил в двух параллельных мирах: один — это Церковь, дом, семья; а второй — школа, где я учился. Эти два мира никак не пересекались, и сейчас я с удивлением вспоминаю, как это было.

Например, в моей школе №169, напротив храма, где я сейчас служу, никто не знал, что я сын священника, я это не афишировал. Возможно, директор или кто-то из учителей знали, но никогда не подчёркивали. Даже крестик я носил не на верёвочке: мама аккуратно пришивала его в кармашек школьного пиджака.

Я не прятал веру из страха, просто у меня не было ощущения, что надо идти на баррикады и что-то кому-то доказывать. Свою веру напоказ я никогда не выставлял, и мне всегда удавалось избегать нападок. Всё это происходило тихо и спокойно, без демонстрации.

— В прошлом году мы вспоминали юбилейную дату со дня кончины митрополита Никодима (Ротова). Не могли бы Вы поделится своими воспоминаниями, какой для Вас был владыка Никодим?

— Когда митрополит Никодим скончался, мне было одиннадцать лет. Я помню это очень хорошо, хотя был ребёнком. Владыка скончался в Риме, и это сразу стало большой скорбной вестью для Духовных школ Ленинграда и всех, кто его знал.

Но если говорить о самом владыке Никодиме, то даже детскими глазами я видел, каким он был деятельным, требовательным и ярким. Жизнь вокруг него кипела, несмотря на то, что это были советские годы.

Владыка Никодим любил детей, особенно детей духовенства. Он часто становился крёстным для них. Я сам являлся его крестником, но таких, как я, было немало. Думаю, десятки. Он делал это не из сентиментальности, а потому что смотрел вперёд, заботился о будущем Церкви, верил в молодёжь и старался её поддерживать.

— Как Вы определились с выбором Санкт-Петербургских (тогда Ленинградских) Духовных школ? 

— Ответ, как мне кажется, лежит на поверхности. Сначала я учился в светском университете на филологическом факультете. Но когда я принял решение поступать в духовную школу, для меня не было других вариантов, кроме Ленинградской академии. Для меня это было продолжением семейной традиции — отдать свою жизнь служению Церкви. Тогда, ещё в советское время, выбор был невелик — три духовных школы, которые находились в Москве, Одессе и Ленинграде. Так как я жил в Ленинграде, это был естественный выбор.

— Почему Вы сделали свой выбор на изучении и преподавании Священного Писания Нового Завета? 

— На мой выбор сильно повлиял архимандрит Ианнуарий (Ивлиев). Он был одним из самых ярких преподавателей в Академии, человек исключительной эрудиции и харизмы. Мне всегда были близки литургика и библеистика, но именно благодаря отцу Ианнуарию я окончательно выбрал Новый Завет как научную дисциплину.

— Отец Ианнуарий был для Вас наставником, какие его характерные черты помогли Вам как в Академии, так и в дальнейшей жизни?

— Он был моим научным руководителем, но мы знали друг друга ещё до Академии. Меня всегда восхищали его образованность, эрудиция, терпимость к людям, способность с пониманием относиться к каждому студенту, даже к самым странным и сложным. Отец Ианнуарий был человеком добрым, отзывчивым и очень интеллигентным.

— Какие задачи и вызовы встали перед Вами после назначения настоятелем Феодоровского собора и как изменился приход за время Вашего служения? 

— Никогда не формулировал себе особых задач. Просто всегда хотел, чтобы в Церкви людям было хорошо. Чтобы они жили мирно, радовались, не страдали под грузом чрезмерных требований. Конечно, у нас всех есть обязанности, но важно, чтобы служение приносило радость. Чтобы приход был территорией света и добра, где человеку комфортно.

— Как Вы относитесь к практике чтения Евангелия на русском языке во время богослужений и в каких случаях это может быть полезно для прихожан? 

— Всё зависит от прихода. Если люди привыкли к церковнославянскому языку и им это близко, то не вижу смысла что-то менять. Но сам я люблю читать Евангелие и на славянском, и на русском. Для понятности, конечно, русский язык важен, особенно для тех, кому трудно понимать церковнославянский. Но главное — не травмировать людей, не создавать ощущение, будто мы нарушаем какие-то каноны. Всё должно быть во благо.

— Ваша деятельность как главного редактора епархиального журнала «Вода живая» и председателя информационного отдела связана с миссией просвещения. Какие темы, по Вашему мнению, особенно важны для церковной журналистики сегодня?

— Церковная журналистика очень разная. Есть блоги, острые темы, дискуссии. Но наш журнал — официальный, епархиальный. Тут важно сохранить серьёзность, чтобы каждое слово было точным и выверенным. При этом нужно стараться избежать скучного официоза. Мы пишем о богословии, о социальном служении и стараемся держать баланс между строгим тоном и интересом читателей.

— Что Вы можете посоветовать будущему поколению в их дальнейшем пастырском служении?

— Искренне служить. Оправдать свой выбор — перед собой, перед Богом. Убедиться, что ты сделал правильный шаг, избрав путь священства. Это служение бывает тяжёлым, неудобным; но если оно приносит радость — значит, ты на своём месте. Главное — не ошибиться с этим выбором.

Беседовали Денис Малов, Максим Киселев — студенты 2 курса бакалавриата СПбДА. Оригинал публикации: Простой путь радости. Протоиерей Александр Сорокин о вере, памяти и искреннем пастырском служении