Риск покаяния

32 Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что́ будет с Ним:

33 вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам,

34 и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет.

35 Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим.

36 Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам?

37 Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей.

38 Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

39 Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься;

40 а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано.

41 И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна.

42 Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.

43 Но между вами да не будет так: а кто хочет быть бо́льшим между вами, да будет вам слугою;

44 и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом.

45 Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

Мк.10:32-45

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Сегодня, в неделю пятую Великого поста, святая Церковь предлагает нам два образа: первый – это евангельское чтение, где Христос идет в Иерусалим на страдания, а второй – это память преподобной Марии Египетской. На первый взгляд, это две разные истории, но на самом деле – это две стороны одной великой драмы – драмы нашего спасения и нашего с вами покаяния.

Вглядимся в евангельский отрывок. Господь идет впереди своих учеников. Они ужасаются и следуют в страхе. Почему? Потому что они уже чувствуют: там, в Иерусалиме, произойдет что-то ужасное. Иисус, подозвав двенадцать, говорит им прямо и уже без притч: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет». И что же в этот момент происходит?

«Тогда подошли к Нему сыновья Заведеевы…» Они пропускают слова о поругании, о плевках, о смерти мимо своих ушей. Они слышат только «воскреснет» и «слава». И тут же просят: «… дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей». Вот она, наша человеческая логика. Логика, которая сегодня живет в каждом из нас: мы хотим славы, не пройдя Голгофу, мы хотим воскресения, не умирая для греха. Мы хотим исцеления, но не хотим той боли, через которую исцеление и приходит.

 И что же тогда такое – покаяние? И когда мы начинаем думать в нашем обычном житейском ключе, мы сразу понимаем его как отказ от всего плохого, что было в нашей жизни. Или резкий поворот к чему-то правильному и хорошему. Мы верно подмечаем, что оно направлено на исцеление. Однако мы умалчиваем самое главное: покаяние – это не хирургия «для себя», потому что мы привыкли считать, что все в нашей жизни мы можем своими силами. И нас правда этому учили учителя, родители, общество, культура успеха. Но они тоже умалчивали что-то главное: нам действительно никто не поможет! Нам никто не поможет, если мы живем только обычной человеческой логикой. Если мы судим свою жизнь и людей только по своему опыту.

И вот здесь подлинная свобода и подлинная вера невозможны без риска. Риск – это необходимость для свободы. Без риска нет подлинного человеческого действия, нет подлинной веры. Риск – это не отсутствие уверенности, а условие, при котором свобода может проявиться как подлинный ответ на призыв реальности.

Покаяние и есть такой риск. Риск довериться не своей логике, а Божией. Риск поверить в то, что Бог вмешивается в нашу жизнь иначе, чем мы с вами ожидаем. И вот здесь стоит добавить, что настоящая вера не боится вопросов. Она даже ставит их перед Богом, потому что Бог не боится наших вопросов. Страшно, когда мы перестаем их задавать. И покаяние – это не переход, не ежеминутный переход от вопросов к ответам, а риск задать Богу самый честный вопрос: «Господи, что ты хочешь сделать с моей болью?» Потому что наша привычная логика проста и безапелляционна: боль – заменить приятным, ожог – холодом, нелюбовь – любовью, насилие – заботой… Но это всего лишь самолечение. Это попытка сделать Бога послушным. Послушным исполнителем наших желаний. Это то, чего хотели сыновья Заведеевы: «Господи, мы просто хотим сесть у Тебя по сторонам». Но пусть это будет безболезненно, без креста, без позора.

Однако Бог вмешивается в эту логику, и тогда становится ясно, почему мы часто не получаем желаемого и сиюминутного исцеления: покаяние, которое мы приносим. Потому что, принеся грех на исповедь, мы иногда не чувствуем мгновенной эйфории, а, наоборот, тяжесть и пустоту. Почему? Потому что мы хотим поменять минус на плюс. А Господь не хочет переменить знак. Он хочет преобразить саму природу нашей души.

И вот здесь на сцену выходит образ преподобной Марии Египетской. Кто она? Это женщина, чье прошлое было абсолютным позором. Она не просто «плохо» поступала, она была одержима страстью. Она была рабой своего тела и своих обстоятельств. Когда она хотела войти в Храм, невидимая сила не пустила ее. Это момент истины. Она поняла: я не могу изменить себя сама. Мои усилия – это тупик. Она не сказала: «Я больше не буду делать плохо – и сразу стану святой!» Она сказала другое. Она пришла к Божией Матери и попросила: «Пусти меня к своему Сыну! Я не обещаю, что исправлюсь только своей волей. Я отдаю Ему меня, ту, которая не может исправиться».

И она ушла в пустыню, на долгие годы. И вы думаете, она ушла туда чтобы забыть свое прошлое? Нет, она ушла, чтобы нести его с собой, но нести вместе с Богом. И в пустыне это прошлое настигало ее в виде помыслов, желаний, воспоминаний, мучительных снов.

Это и есть то, о чем я говорю: мы никогда не освободимся от нашего прошлого силой нашей памяти. Мы никогда не сможем выкинуть наш личный позор. Житие Марии Египетской – это не просто рассказ о том, что было когда-то. Это живое присутствие Христа, Который и сегодня действует так же. Он принимает наш позор и делает его основой нашей святости.

Вспомним себя в самом начале Великого поста. Мы думали, что в этом году все будет иначе. Мы сможем пронести его особенно. Но прошло несколько календарных недель, и мы просто привыкли. Но вот неожиданное богослужение пятой седмицы, посвященное Марии Египетской, показывает нам великую тайну покаяния, и вновь звучит мотив Великого Покаянного канона – «Восстань, душа! Что же ты спишь?» И Мария Египетская не лечила свои раны йодом человеческой морали. Она позволила этой ране быть открытой перед Богом. И из этой раны Господь сделал источник силы.

Как это почувствовать? Как узнать, что мы на правильном пути покаяния, а не занимаемся самовнушением? Этот метод простой, прямо перед нами. На аналое всегда лежит Крест Христов и святое Евангелие. Крест — символ нашей Славы, но Славы, прошедшей через смерть. А Евангелие лежит для скептиков. Не веришь, что это работает, открывай, читай и проверь на себе.

Ученики, услышав просьбу Иакова и Иоанна, вознегодовали. Им казалось: те хотят украсть славу. Но Христос переворачивает все представления и говорит: «Кто хочет быть бо΄льшим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». А затем звучит главное: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

Что же нас ждет? Нас ждет та самая чаша, о которой говорит Христос. Когда мы приходим к покаянию, Он спрашивает нас, как спросил апостолов: «Можете ли пить чашу, которую Я пью?» Мы, как Иаков и Иоанн, часто отвечаем горячо: «Можем! Да, Господи, дай мне терпение, дай мне исцеление. Я готов на все!» Но когда эта чаша оказывается чашей терпения обид, чашей долгой борьбы с привычным, повседневным, обычным грехом, мы начинаем роптать. Мы часто думаем, что покаяние – это уход от реальности в некое религиозное измерение. Но Церковь представляет себя в истории как общение с ЖИВЫМ Христом. Церковь – это продолжение Христа во времени и пространстве. Это способ, которым Христос продолжает присутствовать в истории особым образом. Церковь призывает нас принять правильное отношение к себе и к жизни. Она возвращает нас к реализму и напоминает нам, как обстоятельства происходят на самом деле.

Так и покаяние не уводит нас от реальности нашей боли, нашего прошлого. Оно возвращает нас к самой сути реальности, показывая, что в центре этой реальности не мы со своими усилиями, а Христос, который уже всё взял на Себя.

Поэтому покаяние – это не волшебная таблетка. Это принести, принести Господу ту неподъемную тяжесть, которую мы носим в себе годами. Принести Ему неоплаченные долги совести. Принести Ему ту грязь, которую мы не можем отмыть сами. Принести нашу «Марию Египетскую» – ту часть нас, которая кажется нам вечным позором. Мы ищем легкого покаяния, которое не жжет. А Бог ждет, когда мы перестанем «зашивать» себя и просто скажем: «Возьми все и сделай как нужно». Это страшно. Это риск. Но это единственный путь, которым Он пришел, чтобы служить, а не чтобы Ему служили. Так, может, стоит отпустить и увидеть, как Он начнет.

Аминь!

Текстовая расшифровка проповеди Людмилы Глубковой.

Благодарим за внимание! Благодарим за молитву! Благодарим за поддержку!

Поддержку можно осуществить здесь.