Неветшающая новизна

Сказал Господь:

«Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? Или что пить? Или во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:22-33).

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Проповедь Иисуса Христа вот уже почти две тысячи лет не перестает быть новой.

Вдумаемся в это слово – «новый» – которое фигурирует в самом названии той второй части Библии, которая для нас, христиан, является главнейшей: «Новый Завет».

Сколько в истории человечества было вещей, свершений, достижений, культур и целых цивилизаций, которые объявлялись новыми! И рано или поздно они неизбежно устаревали, ветшали, становились наследием древности.

Так, в истории древнего Египта выделяют т.н. «Древнее царство», «Среднее царство» и «Новое царство». Хронологические рамки последнего: XVI – XI века до Рождества Христова.

В названиях некоторых городов, знаменитых своей многовековой историей, до сих пор присутствует эпитет «новый»:

Неаполь – в переводе с греческого значит «новый город». Он был основан за несколько веков до нашей эры (до Рождества Христова).

Абсолютно аналогичная история с нашим русским Новым городом – «господином Великим Новгородом», одним из древнейших городов Руси.

От тех первоначальных городов и древних государств не так много осталось, а что осталось – то теперь является предметом музейной старины, артефактами прошлого.

А вот новизна «Нового Завета», новизна проповеди Христа – совершенно иного рода. Эта новизна остается всегда актуальной и одновременно удивительной и непостижимой.

Эта новизна проявилась в конечном итоге в Крестном подвиге Спасителя мира – когда Всемогущий Бог добровольно взошел на Крест, или, как сказано в сегодняшнем Евангельском чтении, «Христóс, когда мы были ещё бессильными, в назначенное время умер за безбожников» (Рим. 5:8). Так ново никто не поступал ни до, ни после. Точнее, есть такие смельчаки и герои, кто так поступает, но это всегда исключение, и поэтому это всегда ново.

Но прежде всего новизна Евангелия просияла в проповеди Христа, и притом с первых же ее слов, когда он только вышел с нею к людям.

И она остается новизной – невéдомой, а было бы точнее применить сюда один из церковнославянских эпитетов из Евхаристической молитвы Литургии святителя Иоанна Златоуста, недовéдомой, то есть не до конца поня′тной, не до конца пóнятой.

Яркий пример тому – слова, только что нами услышанные из Евангелия.

Как это не заботиться о том, что есть и что пить, во что одеться! Проще всего списать эти слова на то, что они были сказаны в контексте, среди немногочисленной группы бывших, несостоявшихся рыбаков и неудачливых работяг, которые решили разделить бродячий образ жизни своего странного (и странствующего) Учителя. Однако же слова эти запечатлены в Евангелии, обращенном не к бомжам, но ко всем, вполне почтенным гражданам любого земного отечества. Да еще звучат не когда-нибудь в будний день, а в день воскресный, когда вся церковь собрана вместе.

Глубокая, универсальная правда эти слов – в том, что они ясно и просто выстраивают божественную вертикаль ценностей: что чего стоит, и каковы приоритеты.

Ведь мы часто даже в таких вещах путаемся, особенно во времена, когда это особенно важно и критично.

Красноречиво упоминание в сегодняшнем Евангелии имени Соломона. Представим себе молодого красавца, который одевается в дорогие наряды по последней моде, облечен властью, слывет умницей, пользуется успехом у женщин, как местных, так и заморских красавиц. Такова земная слава («во всей славе своей» — говорится в Евангелии).

Но появись он в таком наряде сегодня, три тысячи лет спустя, например, хотя бы у нас на Невском проспекте – вот уж будет «слава» так «слава»! «Ославят» (есть такое слово в нашем языке) на весь мир как чудака.

А между тем простые полевые лилии (по-церковнославянски «кри′ны сéльные»), с которыми сравнивается слава Соломона, — неизменный, всегда свежий, всегда новый «стандарт красоты»!

Так и новозаветная весть Христа, подобно лилиям и другим нерукотворным красóтам мира, продолжает удивлять и восхищать людей во все века.

На самое главное все-таки не в этом.

Ошибка Соломона была не в том, что он не преуспел в своей погоне за красотой простых полевых лилий. Ведь все-таки он остался в веках, в библейской традиции как редкий образец мудрости, рассудительности. Его именем названы целый ряд прекрасных, поучительных, глубоких священных книг Ветхого Завета. Он – в числе праведников, так что его лик занимает место среди икон в храме, например, у нас здесь, в иконостасе, в четвертом, пророческом ряду, вблизи трона, на котором восседает Богоматерь. (Его легко различить по царской короне, которая, как и у его отца, царя Давида, красуется на его главе.)

Ошибка Соломона была в том, что, при всей своей мудрости, всех своих знаниях – а мудрость его была «выше мудрости всех сынов востока» (3 Цар. 4:30), – он оказался бессилен противостоять искушению земной славой. Божественная суть мудрости, которой он был удостоен, в конечном итоге как будто прошла мимо него, мимо его проницательного ума. Эта мудрость так и осталась для него новой, недовéдомой, не до конца познанной.

Так и нас окружает множество красивых декораций, иллюстраций, символики (в том числе в Церкви), изящных словесных построений, высокопарных высказываний – всего того, что принято называть культурным богатством, «цивилизационным кодом». А за ними, как за густым лесом, мы порой не видим самих деревьев. Множество слов – и отсутствие сути, той сути, которая в чистом виде присутствует лишь в Евангелии, в Благой вести, прозвучавшей из уст Иисуса 2000 лет назад и не перестающей быть новой и вчера, и сегодня, и завтра, и во веки веков. Аминь.