По вере вашей да будет вам

27 Когда Иисус шел оттуда, за Ним следовали двое слепых и кричали: помилуй нас, Иисус, сын Давидов!
28 Когда же Он пришел в дом, слепые приступили к Нему. И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: ей, Господи!
29 Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам.
30 И открылись глаза их; и Иисус строго сказал им: смотрите, чтобы никто не узнал.
31 А они, выйдя, разгласили о Нем по всей земле той.

32 Когда же те выходили, то привели к Нему человека немого бесноватого.

33 И когда бес был изгнан, немой стал говорить. И народ, удивляясь, говорил: никогда не бывало такого явления в Израиле.

34 А фарисеи говорили: Он изгоняет бесов силою князя бесовского.

35 И ходил Иисус по всем городам и селениям, уча в синагогах их, проповедуя Евангелие Царствия и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях

 

Когда мы слышим Евангелие, чаще всего мы занимаем позицию стороннего наблюдателя. Например, сегодня мы воспринимаем двух слепцов, которые бегут за Иисусом и кричат: «Помилуй нас, Сын Давидов!», как персонажей из далекого прошлого, они не имеют к нам никакого отношения. Мы не слепые, мы живем в другом мире. Мы точно знаем, что эта история не про нас, поэтому уходим из храма точно такими же, какими пришли.

Евангелие имеет смысл читать, прислушиваясь к тому, что происходит в твоей душе. Нужно учиться читать Евангелие как его читали святые отцы, как карту твоей внутренней жизни и твоего исцеления.

Два слепца неотступно следуют за Иисусом, как настоящие последователи. Это уже удивительно. Они не видят Его, но идут за Ним. Они не знают дороги, но узнают голос. Они не могут видеть Его лица, но доверяют Его присутствию.

Мы часто думаем, что вера возникает после того, как мы увидели, например, чудо. Но Евангелие говорит обратное: вера начинается еще там, где мы ничего не видим.

Слепцы кричат: «Помилуй нас, Иисус, Сын Давидов!» Обратите внимание, они не просят объяснений догматов, им не нужны слова. Они просят света.

Иисус задает им странный вопрос: «Верите ли, что Я могу это сделать?»

Зачем Он спрашивает? Их крик, их отчаянная неотступность — разве это не доказательство их веры? Казалось бы в их случае всё так очевидно. Но Христос ищет не внешнюю нужду, а потребность нашего сердца. Болезнь и исцеление — не главное в их диалоге. Главное — доверие.«Верите ли?»

Этот вопрос обращен и к нам.

Веришь ли ты в Меня настоящего, здесь и сейчас? Или ты веришь только в Бога из детской библии?

Они отвечают: «Ей, Господи!». И тогда Он касается их глаз: «По вере вашей да будет вам».

Задумайтесь над этими словами.

Вера не обладает какой-то особой силой, побуждающей Бога совершить чудо. Гораздо важнее то, что вера открывает дверь. Бог непрестанно дает Себя, но человек упорно остается закрытым. Вера — это открытость сердца. Свет проникает внутрь не потому, что окно заслужило свет или совершило подвиги. Свет входит, когда окно перестает быть закрытым.

Но почему же мы с вами так редко меняемся? Мы годами ходим в храм, исповедуем одни и те же грехи, носим в себе те же обиды, ту же зависть, то же уныние. Мы легко оправдываем себя: «Ну, такой уж у меня характер», «Такое время», «Жизнь меня искалечила». Мы слишком часто говорим Богу о своих ограниченных способностях, а Бог хочет сказать нам о Своих безграничных возможностях.

Знаете, как называется этот бытовой пессимизм? Это называется атеизмом.

Самый опасный, самый ядовитый вид атеизма — это не теоретическое отрицание Создателя, никто добровольно не захочет стать марксистом.  Наш атеизм гораздо страшнее: мы не верим, что Бог способен изменить наше сердце. Мы верим, что Он может простить нас из снисхождения, закрыв глаза на наше убожество. Но мы абсолютно не верим, что Он может сделать нас другими. Мы соглашаемся оставаться духовными калеками, драпируем свое маловерие в одежды благочестия. Мы приходим к Богу за утешением, но отходим, когда Он протягивает руку, чтобы совершить операцию на нашем сердце.

«Господи, я верю, что Ты воскрес две тысячи лет назад. Но я не верю, что Ты можешь воскресить мою умершую любовь к ближнему. Я верю, что Ты превращал воду в вино. Но я твердо знаю, что до смерти останусь эгоистом, это мой выбор, и тут ничего не поделать» — вот тайное кредо современного «верующего». Мы заперли Бога Вседержителя в клетку нашего реализма…

Слепые в евангелии тут же прозревают. Но вслед за ними возникает другой человек, бесноватый и немой. И он тоже получает освобождение.

Словно евангелист Матфей хочет сказать нам: есть разные виды слепоты и немоты.

Есть люди, которые видят глазами, но не видят смысла своей жизни.

Есть люди, которые обладают колоссальными богословскими знаниями, но не знают Бога. Есть люди, которые умеют красиво говорить, но не способны произнести ни одного искреннего слова любви.

Сегодня Христос приходит исцелить не только тело. Он приходит вернуть нам способность видеть и говорить.

Видеть мир как дар. Видеть жизнь как праздник, как свадебный пир.

Видеть другого человека как брата.

Видеть Бога как Отца.

И произносить слова, которые рождаются из истины и любви.

Но рядом с исцеленными всегда оказываются фарисеи. Они видят то же чудо и делают противоположный вывод: «Силою князя бесовского изгоняет бесов». Одни обретают зрение, другие — погружаются в кромешную тьму. Оказывается, чудо не заставляет верить. Можно стоять в эпицентре Божественного света и демонстративно зажмуриться. Можно встретить Бога и остаться закрытым.

Поэтому самая страшная слепота — это не отсутствие глаз. Самая страшная слепота — это сознательный отказ видеть. Фарисеям было удобно жить в мире, где люди не меняются, где всё предсказуемо, а грешники безнадежны. Ведь если Бог действительно меняет сердца, значит, мне придется измениться. Значит, у меня нет законного права всегда оставаться прежним.

В конце истории евангелист говорит, как Иисус идет по городам и селениям. Всмотритесь в этот образ. Бог не сидит на небесах в ожидании, когда мы наконец станем праведными и найдем к Нему дорогу. Он Сам выходит навстречу. Он учит, проповедует и исцеляет.

Христос проходит через наши города, наши дома, наши тревоги, наши разочарования. Он проходит через нашу жизнь и задает тот же вопрос, который когда-то задал слепцам: «Веришь ли ты, что Я могу это сделать?»

И если сегодня мы способны ответить хотя бы тихим: «Да, Господи», — этого уже достаточно, чтобы свершилось чудо.

 Спасение начинается не тогда, когда мы всё поняли, во всем разобрались и стали идеальными. Оно начинается тогда, когда среди своей полной слепоты мы узнаем Его голос, прекращаем защищать свое право быть несчастными и находим в себе смелость тихо ответить: «Ей, Господи. Порази мою слепоту. Измени меня».

И будет нам по вере нашей. Аминь.