Мера любви — любить без меры

Мф.22:35-46
35 И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:
36 Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
37 Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим:
38 сия есть первая и наибольшая заповедь;
39 вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;
40 на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.
41 Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их:
42 что́ вы думаете о Христе? чей Он Сын? Говорят Ему: Давидов.
43 Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит:
44 сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?
45 Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он Сын ему?
46 И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его.

Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Книжник подходит к Иисусу мысленно разворачивая перед ним свиток с заповедями закона. Их 613: двести сорок восемь повелений («делай») и триста шестьдесят пять запретов («не делай»). Он приходит спросить о приоритетах, об иерархии ценностей и религиозных обязанностей: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф 22,36).

Иисус отвечает ему не как юрист. Он возвращается к словам молитвы «Шема Исраэль», которая сопровождает человека как дыхание жизни. Ее шепчет умирающий, а на рассвете свиток с этими словами повязывают на чело: «Слушай, Израиль! Господь Бог твой един», твой Единственный.

«Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф 22,37–39).

Любовь как в Песни Песней предполагает всё или ничего. В библейском откровении любовь смеется над бухгалтерией, над расчетами, ее невозможно отмерить граммами и метрами. Когда Библия говорит «всем… всею… всеми…», текст использует точки экстремума, которые охватывают всего человека без остатка: от глубинных тайников сердца, то есть самых сокровенных помыслов (сердце) до телесной силы и дыхания жизни в тебе (душа). Таков язык влюблённых: «Новые и старые плоды сберегла я для тебя» (Песн 7,14). Либо всё — либо ничего. Тот, кто пытается оставить себе буферную зону, не затронутую огнём, неизбежно скатывается в теплохладность, от которой Бога тошнит (Откр 3,16).

Иисус совершает неслыханную вещь. Он не останавливается на первой заповеди, уводящей душу ввысь. Он тотчас прибавляет: «вторая же подобная ей». Употребленное слово означает не просто «похожая» или «второстепенная». Оно означает равную по весу, соразмерную, вычеканенную из того же метала. Иисус словно берёт две скрижали и сплавляет их в единый слиток: любовь к невидимому Богу проверяется на подлинность любовью к видимому брату.

В Песни Песней невеста говорит головокружительные слова: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как печать на руку твою» (Песн 8,6). Сердце — это сокровенное святилище, в котором человек предстоит Богу («первая заповедь»). Рука, десница — это жест благословения, прикосновение, которое перевязывает раны, протягивает кусок хлеба («вторая заповедь»). В целом, исцелённом человеке они неразделимы: сердце без руки превращается в фантом; рука без сердца вырождается в холодный активизм. На обоих должна стоять одна и та же печать — печать Христа.

А затем Иисус перехватывает инициативу и идет в наступление. Он задаёт фарисеям вопрос, который внешне выглядит как загадка о Его родословной, о Его генеалогии: «Что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом?.. Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?» (Мф 22,42–45).

Это не интеллектуальная игра. Иисус выбивает у законников из-под ног привычные основания их величия. Фарисеи ждали Сына Давидова как триумфатора, могущественного монарха, вождя, военачальника, который придёт и силой меча утвердит превосходство их системы. Иисус указывает на псалом, чтобы разбить этот образ. Мессия — больше, чем потомок царя по плоти; Его подлинное величие простирается в совершенно иных измерениях. Его престол — не из золота Соломона, а обнаженный Крест. Он — Тот, Кто, будучи Господом, становится слугой, омывающим ноги Своих учеников.

Войдите в тишину и положите ладонь на грудь. Ощутите биение сердца — того самого органа, от которого Писание требует любить Бога «всем сердцем». Спросите себя без страха и самооправдания: не разрывается ли оно? Не делит ли оно пространство между Богом и наваждениями — жаждой обладания вещами, жаждой безопасности и жаждой признания?
Посмотрите на свои руки. Они прекрасны. Кого эти руки сегодня согрели? Кому помогли нести бремя?
Вслушайтесь в вопрос Спасителя: «Что ты думаешь о Христе?». Какого Христа ты ищешь: сильного и победоносного «Сына Давидова», решающего твои житейские проблемы, или распятого Господа, Который зовёт тебя разделить Его нищету и Его любовь до конца?
Повторите про себя слова молитвы: «Господи, Ты — полнота и мера любви. Влеки меня за Собою, чтобы сердце моё научилось любить Тебя, а руки мои научились служить Тебе, ибо без Тебя я не могу ничего». Аминь.