ПРАВОСЛАВНЫЙ САМИЗДАТ

 

Текст: Людмилы Голубковой.

Фото Марины Хохловой, обработка Анастасии Симаковой

 

Слово «самиздат» наверняка знакомо большинству читателей. Правда, нынешней молодежью смысл его может быть истолкован прямолинейно – «сам издаешь», поскольку жизнь изменилась настолько, что сегодня проблем с изданием любой книги просто не существует. Идешь в типографию (тебя ищут и приглашают), оплачиваешь процесс и материалы, ждешь совсем недолго – и новая книга с твоим именем готова. Тираж – от единственного экземпляра до необходимого количества.

Но на самом деле словом «самиздат» обозначалось очень серьезное явление в советской истории XX века (50-е — 80-е гг.), участники которого преследовались по закону и получали серьезные сроки   заключения, лагерей и иные наказания насильственного характера. Понятие «самиздат» обозначало создание тех книг, рукописей, брошюр, листков, плакатов, которые запрещались для печати политикой государства как не соответствующие советской идеологии, т.е. антисоветские.

В целом ряде предыдущих очерков мы рассказывали о невозможности в советский период приобрести Новый Завет, Библию, молитвослов и любую другую православную литературу, сообщали об уничтожении всех православных типографий и подробно освещали мучительно долгий путь восстановления прав Церкви на печать.

Упоминали и о «хрущевской оттепели»[1], обрушившей все, казалось бы, налаживающиеся связи православной Церкви с государственными органами в 40-е годы. Пожалуй, именно эти новые гонения на РПЦ поставили инициативных христиан перед необходимостью выбора новых форм самозащиты.

Правда, понятие «самиздат» для большинства интеллигентных слоев Страны Советов обозначало прежде всего литературную (художественную и публицистическую) продукцию – издание запрещенных авторов – А. Солженицына, Б. Пастернака, М. Булгакова, А. Галича, И. Бродского, журналистов-диссидентов. Поэтому и тиражировать, и читать, и распространять эти книги было запрещено и опасно.

Мы же с вами сразу договоримся, что наша тема – самиздат только православный, т.е. мы обращаемся к книгам и рукописным образцам памятников именно православного или общехристианского исповедования.  Некоторые такие рукописные, в единичном исчислении, экземпляры мы вам уже представляли в предыдущих очерках. Напомним их:

 

 

 

 

Так что, как видите, для нас это тема не новая. Но сегодня мы назовем эти ранее уже представленные вам экземпляры библиотечного фонда новым словом «самиздат» и продолжим эту тему обзором еще двух имеющихся книг. Нужно сказать, что найти их было очень непросто: выходные данные в них обычно отсутствуют. Книги и др. артефакты этой категории иметь было небезопасно, поэтому в незнакомые руки их не передавали.

***

Первая книга, как и ранее, рукописная. Это курс лекций «Патрология»[2] профессора Санкт-Петербургской духовной академии Льва Николаевича ПАРИЙСКОГО.

Нет ничего странного и удивительного в том, что этот автор пошел по доступному ему пути рукописного самиздата, понимая, видимо, что возможности и права издать свою книгу по богословской тематике у него нет.

Характеризуя ситуацию тех лет, известный историк М. В. Шкаровский пишет: «К осени 1964 г. количество учащихся духовных школ по сравнению с 1958 г. сократилось более чем вдвое: в трех семинариях и двух академиях числилось 411 человек на дневном отделении и 334 заочника. Все острее в церкви ощущалась нехватка священнослужителей. Умирали последние представители дореволюционного духовенства. Архиереи рукополагали лиц не только без духовного образования, но и просто малограмотных. Изменилась ситуация в уцелевших духовных школах. Установился жесточайший контроль над ними. Уходила из жизни старая профессура. Новым преподавателям ставились препятствия. Запрещалось издавать учебные пособия»[3].

 

 

«Проблем и препятствий было множество, жесткая цензура, препятствовавшая распространению религиозных знаний, ограничивала возможности развития образования и церковной науки. Отсутствовали нормальные условия для обеспечения духовных школ учебными пособиями: библиотеки академий и семинарий содержали в своих фондах только дореволюционные издания, собранные в основном из частных пожертвований, поскольку новые книги не издавались (Издательский отдел Московской Патриархии имел право выпускать только богослужебную литературу, но не катехизическую и не учебную). При этом 22 ноября – 20 декабря 1946 г. специальная комиссия провела идеологическую чистку библиотеки Ленинградских духовных школ, в результате чего были изъяты 115 книг, авторами которых являлись «враги народа, изменники Родины, заядлые монархисты и черносотенцы или убежденные белоэмигранты».

В числе изъятых оказались труды св. Иоанна Кронштадтского, митрополита Антония (Храповицкого), протоиерея Сергия Булгакова и др. Единственным цензурным послаблением было разрешение на изготовление ограниченного количества машинописных копий – в таком виде преподаватели пытались создавать новые учебные пособия, большинство из которых являлись изложением дореволюционных семинарских учебников и лишь некоторые носили характер самостоятельных исследований или богословских концепций»[4].

В таких обстоятельствах появляется рукописная «Патрология» Л. Н. Парийского.

 

Создана и переплетена рукопись была, видимо, в период 50-х годов XX в. Имеет размер чуть шире обычной книги – 220х180х23мм.  На теперь уже пожелтевших листах с едва заметной крупной красной клеткой очень аккуратно, практически без исправлений, тонким пером, чернилами черного и красного цвета, без полей выполнены записи научного содержания по истории взглядов св. отцов-апологетов христианства.

 

Собственно «Патрологии» Л.Н. Парийского посвящены листы 1-87, с обеих сторон исписанные, – то есть 174 страницы. Почерк исполнителя ровный, можно сказать изысканный, достаточно непросто поначалу читаемый, однако к нему быстро привыкаешь. (Это не почерк профессора. Чуть ниже мы покажем его автограф). Во второй части книги, где разлиновка уже иная – синяя вертикальная, также едва заметная, появляются поля. С 89 листа следует «Добавление до полного академического курса по лекциям проф. Налимова[5], читан. в 1896-97 г.», и нумерация идет далее по страницам до 277-й.

 

 

Книга солидная, тяжелая, основательная. Принадлежит как раз «представителям дореволюционного духовенства». Несмотря на запреты, обеспечивая студентов учебными пособиями собственного издания, Ленинградская духовная семинария и академия неоднократно переиздавали курс лекций Л.Н. Парийского (в который вошли материалы рукописи), как и другие его пособия, машинописным способом. То есть секретарь-машинистка вручную набирала (через копирку) одновременно 6-7 экземпляров каждой страницы, из которых затем сшивались пособия как для стационарных учащихся, так и для тех, кто обучался в Заочном секторе.

 

Нам позволили в библиотеке Духовной академии взять эти драгоценные пособия в собственные руки, чтобы сравнить с рукописью, увидеть качество текста и показать их фотографии вам. На одном из экземпляров мы, к нашей радости, обнаружили карандашный автограф профессора Л.Н. Парийского.

 

 

Теперь обратимся к интереснейшей личности профессора Л. Н. Парийского и его судьбе, что позволит нам воспринимать его самого и книгу с должным вниманием и уважением.

Лев Николаевич Парийский (1892-1972), выходец из старообрядцев[6], родился в Петербурге, выпускник Санкт-Петербургской Духовной Семинарии (1911) и Петроградской Духовной Академии (1915). То есть успел до революции получить полноценное духовное образование и звание кандидата богословских наук. Мирянин, т.е. в священный сан не рукополагался. Несмотря на революционные потрясения 1917 года, оставался верен своему призванию: преподавал поначалу греческий язык и русскую словесность в Калужской и Минской семинариях, затем с 1918 г. по 1922 г. вел занятия по русскому языку и литературе в светских учреждениях – Единой трудовой школе (ныне № 32) и I-м Петроградском политехникуме.  Также читал лекции по Священному Писанию Ветхого Завета в Петроградском Богословско-пастырском училище и являлся членом Правления Общества объединенных петроградских православных приходов.

С января 1921 до мая 1922 гг. он являлся помощником секретаря митрополита Вениамина (Казанского), будущего священномученика, расстрелянного 13 августа 1922 года решением Петроградского губернского Ревтрибунала (вместе с рядом ближайших соратников) по нашумевшему делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей». (В нашем верхнем храме слева от Царского места находится его икона. Прославлен в лике святых в 1992 году).

 

 

Сам же Л.Н. Парийский, которому в то время было 30 лет, чудом избежал гибели. В соответствии с данными Свято-Тихоновского университета[7], он внесен в категорию «За Христа пострадавшие». В мае 1922 года он также, как доверенное лицо владыки, был арестован за «сопротивление изъятию церковных ценностей», но осужден трибуналом только за «хранение и распространение среди духовенства преступных посланий митр. Вениамина» и приговорен к 5 годам заключения. Пробыл в тюрьме на Шпалерной более года и осенью 1923 года был условно-досрочно освобожден.

В дальнейшем служил псаломщиком и регентом церковных хоров различных храмов Ленинграда, в том числе в русско-эстонской Исидоровской церкви и в Князь-Владимирском соборе (с 1938 года).

Нужно сказать, что его служение в Князь–Владимирском соборе не ограничивалось деятельностью регента. Собор стал для него родным домом. Здесь он встретил Великую Отечественную войну, разделил с клиром и прихожанами голодные дни блокады, принял на себя также обязанности бухгалтера, а затем и с 1942 года – председателя прихода. Доныне на сайте собора о нем вспоминают с теплым чувством благодарности и уважения. Кстати, Л.Н. Парийский входит в немногочисленную группу церковнослужителей и священников, удостоенных в 1943 году медали «За оборону Ленинграда» (фото от 18.10.1943 г.).  Позже, по окончании войны, ему была вручена также медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941— 1945гг.».

 

 

С мая 1944 по 1949 гг. Парийский становится секретарем митрополита Алексия (Симанского) – в будущем ставшего Патриархом Алексием I, затем регентом в его Крестовой церкви, бухгалтером Патриархии. Позже последуют должности секретаря Хозяйственного управления, секретаря Учебного комитета при Священном Синоде и редакции «Журнала Московской Патриархии».

С открытием Ленинградских Духовных школ (октябрь 1946 г.)  Льва Николаевича приглашают в число преподавателей. Вот что вспоминает об атмосфере и ученых наставниках будущий Патриарх Алексий II (в миру – Алексей Михайлович Ридигер), который закончит семинарию в 1949, а Академию, завершив свое богословское образование, в 1953 году:

 «Здание семинарии еще носило следы прямого попадания авиабомбы. Наставникам и студентам, пережившим ужасы войны, репрессии, но сохранившим святую православную веру, был присущ духовный подъем, который давал силы переносить трудности. Ощущение сопричастности подлинному чуду возрождения церковной жизни сопровождало нас все годы учебы. С глубокой благодарностью вспоминаю наших наставников. Мне вспоминается замечательная плеяда профессоров старой Санкт-Петербургской Академии, которые с необыкновенным энтузиазмом восприняли факт возрождения духовных школ, – некоторые из них буквально «спели» свою «лебединую песнь». Они передавали нам свои знания, свой огромный жизненный опыт, и, вместе с тем, являли пример глубокой веры и православной церковности…»[8].

 

 

Сохранились адресные воспоминания и о Л. Н. Парийском. Вот фрагмент выступления о своей учебе в семинарии митр. Владимира (Котлярова):

«Инспектором (ныне эта должность называется проректор – прим. Л.Г.), то есть человеком, отвечающим за дисциплину в школе, был Лев Николаевич Парийский. Он сразу произвел на меня сильное впечатление. Это был интеллигентный, я бы даже сказал, рафинированный человек. Он придерживался старых устоев… Как практик, как инспектор – удивительный человек. Требовал от нас прежде всего внешней формы, соблюдения всех норм. В этом было даже своего рода законничество: ты должен сделать, нравится тебе или не нравится…. Обстановка была здоровой, не было «увлечений», что мне нравилось. Лев Николаевич (Парийский) требовал, но требовал по форме, дальше никогда не позволял себе вторгаться»[9].

В актовой речи в честь 285-летия основания и 60-летия возрождения Санкт-Петербургских Духовных школ 9 октября 2006 года протоиерей Василий Стойков напомнил собравшимся выпускникам события прошлых лет и поименно назвал тех «тружеников, кто был связан своей жизнью и деятельностью с этим «рассадником» духовного просвещения». Конечно, вспомнил и об инспекторе (с 1950 по 1967 гг.) Л.Н. Парийском: он «ежедневно наблюдал за течением жизни учащихся. Он бывал на утренних и вечерних молитвах, прохаживался между столами во время обеда, на воскресных и праздничных богослужениях всегда стоял под клиросом. От него не могло укрыться даже малейшее нарушение дисциплины и распорядка дня. Он хорошо знал и любил богослужение, нередко сам читал за службами. Ратовал за то, чтобы не только праздничные, но и чередные богослужения проводились на должном уровне. О его строгости и требовательности знали все. Он не оставлял без внимания учащихся, которые пропускали занятия, допускали любые другие нарушения и погрешности в своем поведении. Таковых он вызывал к себе в кабинет и делал строгие внушения с предупреждением о возможности более строгих взысканий при повторении допущенных нарушений. Более снисходительно Лев Николаевич относился к тем, кто хорошо читал и пел, особенно басом» [10].

В январе 1951 года Совет Ленинградской духовной академии присудил Л. Н. Парийскому степень магистра богословия за совокупность трудов по изъяснению богослужения Православной Церкви. Одновременно он был утвержден в звании профессора кафедры патрологии.

Несмотря на легкую иронию последней фразы воспоминаний прот. В. Стойкова, Лев Николаевич действительно, как вспоминают доныне его ученики и воспитанники, в учебном году не только преподавал патрологию и практическое руководство для пастырей, но и, как бывший регент, ценил голоса, любил и знал культуру церковного пения и во время каникул сам пел и читал каноны на Петроградской стороне в Князь-Владимирском соборе северной столицы.

Уже спустя более 30 лет после его кончины его учащиеся в подборке «ПАМЯТИ НАСТАВНИКА»[11](Вспоминая профессора богословия Духовной Академии в городе на Неве Льва Николаевича Парийского)продолжали благодарно вспоминать о нем и его деятельности:

Архимандрит Елеазар, духовник Александро-Невской Лавры:

– В трудное время жесточайшего гонения на Русскую Православную Церковь благочестиво жил, совершая преподавание и воспитание будущих служителей Алтаря Господня, профессор Лев Николаевич Парийский.

– Получив богословское образование в дореволюционной России, являясь сыном священника, он хорошо знал лучшие традиции столичного духовенства и старался передать их своим воспитанникам. Церковность прежде всего, любовь к богослужению, развитое чувство прекрасного он хотел видеть в будущих служителях.

– Имея большой опыт и знания, он многое из богослужения мог пропеть наизусть. Обладая приятным баритоном, Лев Николаевич нередко голосом исправлял погрешности хора, подпевая по памяти стихиры или ирмосы канона.

Ольга Александрова:

– На первой седмице Великого поста в субботу, когда студенты и преподаватели причащались святых Христовых Тайн, Лев Николаевич, облачившись в стихарь, очень проникновенно читал молитвы ко причащению.

– Молодым людям свойственно было любить похвалы за хорошо исполненное произведение. Каждый мнил, что у него «самый лучший голос», но Лев Николаевич всегда предупреждал: «Не ждите похвалы», зная, что она неполезна; когда её нет, человек постоянно старается, тем самым совершенствуясь.

– На церковные награды он смотрел не как на «награды» в гражданском устроении, а как на то, чтобы подвигнуть подающего надежды человека на большее усердие. Он говорил: неужели нужно награждать церковнослужителя за его молитвы ко Господу?

– Лев Николаевич отличался большой скромностью. Во все воскресные, праздничные дни утром, и накануне вечером был в храме. Первый приходил и уходил последним, возглавляя шествие студентов.

– Кроме того, он неопустительно присутствовал на утренних и вечерних молитвах. Перед завтраком, стоя у входа в трапезную, он обращал внимание на внешний вид учащихся и давал советы, например, сменить галстук, так как он не подходит к данной рубашке. В Церкви должно быть всё пристойно и красиво. Здесь не может быть мелочей. Любое церковное действие – почётно, даже тарелочный сбор, который должен быть всегда, независимо от количества молящихся в определённое время.

– Обращалось внимание и на бережливость. Он сам, видя без необходимости горевший электрический свет, выключал его, призывая всех следить за этим. В то время с церквей за электроэнергию брали в пять раз больше, чем с других организаций.

– Являясь даровитым музыкантом, профессор хотел видеть музыку, строй, лад во всём: в чистоте воспитанников, опрятности, походке. Всем ароматам, которыми пользовались тогда, он предпочитал запах чистого белья и не поощрял шипры, розы, гвоздики, ландыши.

– Будучи пропитан церковностью, Лев Николаевич проповедовал своей жизнью и не видел смысла жизни вне Церкви. Ещё в молодом возрасте он был псаломщиком и регентом храма праведного Симеона Богоприимца и пророчицы Анны, что на улице Моховой в Санкт-Петербурге.

– Ведя курс Патрологии в Духовной Академии, Лев Николаевич с радостью подчёркивал, находя у святых отцов сравнения с арфой, звуками природы, что подвижник видел музыкальную гармонию в мире.

– При Епархиальном управлении, в 50-е годы прошлого столетия, проводились вечера духовной музыки. Лев Николаевич делал доклад о композиторе, а хор Николо-Богоявленского Кафедрального собора исполнял произведения. В студенческой трапезной Парийский часто давал советы, касающиеся пения. Он говорил, что запевать молитву должен бас, так как нелегко подстать под высокий голос.

– Чаще всего, во время вечерней трапезы, Лев Николаевич много говорил о лучших традициях в пении, о так называемом «вводном тоне», о других моментах богослужения, которых нет в учебных пособиях. Кроме того, он всегда делился результатами поездок за границу, говорил о мнениях патрологов мира на те или иные вопросы жизни Церкви.

– Лев Николаевич музицировал дома. Он очень удачно написал музыку на 33 псалом, на кондаки двунадесятых праздников. Во Франции, под редакцией Николая Кедрова в 70-е годы прошлого века, вышел сборник церковных песнопений, где много произведений Парийского, среди которых достаточное количество переложений.

– В Духовной Академии при Парийском функционировал струнный оркестр, кружки по постановке голоса и артикуляции, фортепианный и другие. В воскресные дни вечером устраивались познавательные лекции о выдающихся культурных деятелях, художниках, композиторах и т.д.

– Лев Николаевич при всей скромности, в хорошем смысле, много сделал для сохранения традиций, церковного Устава, благочестия.

– В свободное время он рекомендовал знакомиться с городом, посещать музеи, театры. Многие студенты неоднократно были в капелле им. Глинки на Мойке, слушали Верди, реквием Моцарта. В Художественном театре смотрели произведения Достоевского, слушали «Пиковую даму» Чайковского в Мариинском оперном.

 

В заключение хочу рассказать читателю еще о 2-х эпизодах жизни профессора Л.Н. Парийского.

ПЕРВЫЙ: Закончив семинарию по первому разряду, Владимир Поярков в 1957 г. поступил в Ленинградскую духовную академию. А 9 сентября 1959 г. он, студент III курса, обратился в Совет духовной академии с прошением, в котором испрашивал разрешения Совета на принятие монашества. Надо сказать, что и раньше Владимир обращался к ректору с такой просьбой, но тогда его намерения были расценены как «скороспелые».

Уже в следующем месяце, 10 октября, в храме Ленинградской духовной академии студент Поярков был пострижен в монашество архимандритом Никодимом (Ротовым) с именем Ювеналий в честь святителя Ювеналия, Патриарха Иерусалимского. Вот что рассказывает об этом Владыка Ювеналий[12]: «До сих пор вспоминаю с волнением свой разговор с инспектором академии профессором Львом Николаевичем Парийским. «Моих родителей не будет сегодня, сказал я ему, к вам, как к отцу, я пришел за благословением перед постригом».

Лев Николаевич благословил меня складнем, сказав, что эту икону он получил в благословение от митрополита Петроградского Вениамина (сщмч. + 1922), у которого он был секретарем. В своей келье я храню этот образ как живую связь с новомучениками Церкви Русской[13].

ВТОРОЙ: В 1951 г. архим. Иоанн (Венланд)[14] по благословению и рекомендации еп. Гурия (Егорова)[15]подает прошение о зачислении в Ленинградскую духовную академию (ЛДА). В течение четырех лет будущий митрополит изучает необходимые дисциплины с присущей ему безукоризненностью –  все дисциплины освоены с результатом «отлично», что видно из копии диплома.

В личной беседе с проф. Л. Н. Парийским было решено скорректировать тему его итоговой курсовой работы на «Раскрытие догмата искупления в творениях св. Иоанна Златоуста».  Она проходила по кафедре патрологии, и поэтому руководителем сочинения был назначен проф. Л. Н. Парийский. Работа над курсовым сочинением (или кандидатской диссертацией, как принято было для светских университетов) была для архим. Иоанна очень ответственным делом. Он выбрал тему о догмате искупления, которой в начале-середине ХХ в. были заинтересованы богословы не только отечественной теологической школы, но и зарубежной. К богословам отечественной науки, занимавшимся этой темой, можно отнести митр. Антония (Храповицкого), митр. Елевферия (Богоявленского), архиеп. Василия (Кривошеина), на Западе это были Х. Солано, Ж. Ривьер, П. Тейяр де Шарден и другие[16].

Научный руководитель профессор Л. Н. Парийский так охарактеризовал особенность труда архим. Иоанна: «Он не принадлежит к числу сухих научно-богословских трактатов, которые читаются с напряженностью ума и не захватывают сердце. Напротив, рецензент, взяв в руки этот труд, не мог оторваться от него, пока не дошел до последней страницы» «Труд о. Иоанна, – пишет профессор Л.Н. Парийский, –  есть сборник несказанного богатства мыслей великого вселенского святителя и учителя, основанных на Священном Писании, и автору удалось выбрать из наследия Златоуста наиболее яркие, сильные места, построить ценное и последовательное повествование»[17].

Таким образом, благодаря всем предложенным выше оценкам и воспоминаниям перед нами предстает облик действительно рафинированного интеллигента, взыскательного к себе, своим студентам-воспитанникам, но вместе с тем способного любить и по достоинству ценить их.

В августе 1967 года по прошению, в связи с болезнью, Указом Святейшего Патриарха Алексия Л. Н. Парийский был освобожден от должности инспектора Ленинградских духовных школ.

 Святейший Патриарх Алексий II наградил его орденом святого равноапостольного князя Владимира II степени.

 Скончался 23 ноября 1972 года после продолжительной болезни, на 81-м году жизни. Похоронен на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга.

Ежегодно в день кончины Парийского на сайте СПбДА публикуются материалы, посвященные его памяти.

Ну а для нас, читателей библиотеки Феодоровского собора, в дар от профессора Л.Н. Парийского достался оригинал его богословских трудов, а в сердце нельзя не почувствовать уважение к нему и благодарность.

 ***

Второе издание, о котором мы можем говорить как о православном самиздате – это книга, адресованная членам братства Иоанна Чурикова, которых часто называют «чуриковцы». Сегодня это Православное братство трезвенников, которое прихожане Феодоровского собора хорошо помнят, поскольку еще 2 года назад оно (в течение почти 25-ти лет!) каждое воскресенье собиралось в зале нашего Дома притча после 15 часов для бесед и чаепития, а также проводило замечательные детские праздники на Рождество и Пасху. Феособор не только поддерживал деятельность этого братства, но и неоднократно писал о нем на своем сайте[18].

Фрагмент этого материала мы и воспроизводим сейчас:

«…Унаследовав от благочестивых православных родителей любовь к Св. Писанию и крепкую веру, Иван Алексеевич, раздал свое имущество и отправился Петербург, подобно Евангельскому самарянину, служить израненным в пьянстве, по слову Христа: «иди, и ты поступай так же» (Лк.10,37).

С 20 ноября 1894 г. в мастерской башмачника на Лиговском проспекте начались регулярные беседы, на которых страждущие духовно перерождались и исцелялись. Иван Алексеевич просил называть его «братом» по Евангелию Матфея (25,40), но очень скоро исцеленные по его молитвам от пьянства и болезней в знак благодарности стали называть его ласково: «братец». Это имя стало нарицательным.

Братец Иоанн на протяжении нескольких лет «сдавал экзамен» – испытание твердости намерения послужить народу, в течение которых носил вериги, побывал в тюрьмах и сумасшедшем доме, терпел насмешки и побои. В 1905 году митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) благословляет Братца Иоанна принимать народ по запискам.

Долгие годы общество трезвости Братца Иоанна Чурикова существовало как полуподпольная организация и зарегистрировалось только в 1989 г. В мае 1995г. группу трезвенников принял митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Эта встреча положила начало восстановлению доверия и взаимопонимания между духовенством епархии и трезвенниками и приобщением последних к полнокровной церковной жизни. По приглашению о. Владимира Сорокина с 2000 года православное общество трезвости Б.И.Ч. проводит беседы в храме Новомучеников и исповедников Российских». (Фрагменты материала на сайте Феодоровского собора. Ссылка внизу.)

 

 

Книга большая, основательная, 100% самиздат, поскольку сама эта группа имела репутацию секты и часто преследовалась.

Текст ее полностью набран на печатной машинке – от титульного листа и далее – Предисловие, письма и стихи братца Иоанна – 550 страниц. Затем следует Оглавление стр. 1-8, Указатель мест Священного Писания, упомянутых в письмах дорогого братца Иоанна – с.9 — 30.

Обложка добротная, дерматиновая серая, крепкая, видно, что книга побывала во многих руках, пользовалась спросом.

Название книги, вынесенные на титульный лист: «Письма братца Иоанна Чурикова за время 1898-1930 гг.», г.Ленинград, 1978 г. На обороте титульного листа расположена дарственная надпись от августа 1982 года. Кому эта запись адресована и кем написана?

Нам удалось получить сведения о книге и о братце Иоанне Чурикове что называется «из первых рук» – от иерея о. Сергия Паламодова, выпускника Санкт-Петербургской духовной академии, члена Православной общины трезвости Братца Иоанна Чурикова. В течение обучения в Духовной академии Санкт-Петербурга он написал 2 работы об этом старце: первая – курсовая на 3-ем курсе (по кафедре церковной истории) в 2017 году – «Святой праведный Иоанн Кронштадтский и движение «чуриковцев»»[19] и вторая — выпускная квалификационная работа бакалавра – «Религиозно-общественная деятельность и взгляды И.А. Чурикова» в 2018 г. (научный руководитель – Фирсов Сергей Львович), итоговая оценка – «отлично».

 

 

Имея поддержку и информацию из рук пресвитера Сергия Паламодова, мы можем быть уверены в надежности и доскональности его информации.

 Общее представление об этом явлении мы можем получить уже во вступлении к курсовой работе о. Сергия: «Движение «народных» трезвенников Братца[20] Иоанна Чурикова или, как их называют для краткости, «чуриковцев», существует более 120 лет и в настоящее время не только не затухает, но находится на подъёме. В отличие от церковных, общество «народных трезвенников» Братца Иоанна Чурикова никогда не прекращало своей деятельности и пережило не только государственные потрясения (революцию, гражданскую и Отечественную войны), но и длительный период жестоких репрессий и десятилетия подпольного существования в советском обществе. Указанные неблагоприятные внешние факторы, полностью уничтожившие церковное трезвенное движение (а это более 2000 (!) приходских обществ трезвости в России до 1917 года), для общества «народных» трезвенников не стали фатальными, хотя и оно понесло очень большие потери». В 2024 году Православное братство трезвости Иоанна Чурикова отметило 130 лет со дня своего основания.

Итак, о.Сергий нам сообщил о нашей книге следующее:

«Это сборник писем Братца Иоанна, собранный и изданный трезвенником Петром Геляровичем Тереховичем[21]. Первые сборники он переписывал вручную. А это один из нескольких экземпляров, напечатанный им на машинке. Тираж равен количеству закладываемых листов с копировальной бумагой. Лучшая машинка больше шести экземпляров не пробивала. В молодости П.Г.Т. был музыкантом, учился в консерватории, играл на корнете, халтурил с оркестром в ресторанах и на улице и постепенно погружался в безнравственную пьяную жизнь. Во время ночной облавы был арестован в ресторане, месяц отсидел в ДПЗ по соучастию в преступлении, которого не совершал, но по молитвам матери и Братца был освобожден, что и послужило поводом к трезвой жизни и личному знакомству с Братцем. Это было в 1925 году.

 Петр Терехович оставил замечательные мемуары[22] «Как я познал путь Господень и святую трезвость Братца Иоанна». П.Г. стал активным трезвенником, принимал участие в проведении бесед с народом, проповедовал слово Божие. В 1931 г. был арестован с группой трезвенников и осужден на три года ссылки, которую отбывал в Чимкенте. После войны он начал активно собирать письменные материалы общества трезвости Б.И.Ч.: письма, беседы, воспоминания, свидетельства других трезвенников. Издаваемые письма он, не стесняясь, слегка подправлял, как считал нужным, в том числе и этот сборник писем Братца является таким отредактированным им изданием. Характер его правки определялся его отношением к Братцу, которого он считал воплотившимся Христом, поэтому все местоимения, относящиеся к Братцу в его сборнике написаны с заглавной буквы по аналогии Евангелием. Конечно, сам Братец так не писал. Поэтому при чтении писем нужно учитывать эту особенность.

 Однако даже в таком искаженном виде на меня (пишет о.Сергий Паламодов) эти письма произвели большое впечатление. Прочитав этот сборник от начала до конца во время отпуска в деревне, я увидел Братца человеком Церкви, что побудило меня тогда же в первый раз в жизни (1993 г.) пойти в храм на Козьей горе[23], исповедоваться и причаститься св. Тайн» (текст о. Сергия).

Петр Дмитриевич Дмитриев (друг Петра Тереховича) по молодости пьянствовал так, что думал о самоубийстве. Попал к Братцу Иоанну Чурикову в 1926 г., в состоянии депрессии на фоне пьянства с верёвкой в кармане, на которой хотел повеситься. После первого посещения беседы Братца его жизнь перевернулась, мысли о самоубийстве исчезли, верёвку выкинул. Через неделю он опять стоял на беседе и держал руку в кармане, где вместо верёвки была коробочка с леденцами «Монпасье». И вдруг услышал, как Братец говорит с кафедры: «Ходил, когда пьяный, с верёвкой в кармане, а сейчас с конфетами пришёл» (текст о. Сергия). Именно Петру Дмитриеву принадлежит автограф на развороте книги.

 

«Книга, согласно надписи, подарена «юным и молодым Саше и Наташе». Кто это? Есть ли какие-нибудь версии? О. Сергий: «Судя по дате, могу предположить, что это Саша и Наташа Захаровы. Саша – это ныне всем известный прот. Александр Захаров, настоятель храма свв. Царственных Страстотерпцев в деревне Сологубовка. По молодости он совсем спился. Но в обществе трезвости Б.И.Ч. возродился и впоследствии стал священником» (о. Сергий). А Наташа – это его супруга.

В книгу была вложена небольшая, но качественная фотография седого старца. Кто это может быть? Еще одну фотографию его же нам нашел О. Сергий: «На фото Иван Михайлович Трегубов – толстовец, исследователь сектантства, журналист, публицист и правозащитник, выступавший в защиту прав религиозных меньшинств и сект, в т.ч. и в защиту Братца Чурикова. Он записывал и издавал беседы Б.И.Ч. в 1909-1912 гг. В 1931 году арестован и окончил свою жизнь в ссылке в Южном Казахстане.

Также в книгу вложен небольшой листок с бисерными буквами текста под названием «о Посте». В конце подпись – св. Петров «Говенiе». Что это? Где искать?

 И не поверите! – но удалось сразу в интернете найти этот небольшой пронзительный рассказ 1903 года, откуда бережно выписан это фрагмент! Получается, и для нас выписан! В свете продолжающегося Великого поста перечитаем его, известный многим и созданный, когда еще и деды наши не родились! А теперь обращенный к нам!

«…Жизнь наша, как омут, крутит и вертит нас. За хлопотами, заботами, делами некогда бывает и подумать: что ты такое? Зачем ты создан, живешь? Как ты проводишь свои годы? Делаешь ли то, что следует, или чего не следует? Жизнь несет нас, как щепку водою.

«Где настоящий путь? Куда идти?» Кто об этом думает? Мать-Церковь и просит: «Постой, остановись! Оставь хоть на неделю в году сутолоку жизни и подумай о себе не извне, а внутри. Дай себе отчет в твоих мыслях, чувствах и делах. Во всяком деле за год подводят отчет; подведи и ты отчет: прибыло или убыло у тебя за год Божией правды в душе!»

Каждый из нас переживает жизнь однажды, и потому путь жизни для нас что дорога в неведомой стране. Необходимо время от времени остановиться и оглядеться, не сбились ли мы с верного пути; необходимо дать себе отдых, собраться с новыми силами и затем опять дальше двинуться в дорогу.

«Если уже вы не всегда отдаете себе отчет в своей жизни, то хоть раз в год, хоть в одну из пятидесяти двух недель освободитесь от обычной суеты». Когда течение реки в омуте крутит и вертит воду, она так замутится, что и при солнечном свете в ней ничего не увидишь; но зачерпните воду из омута, отделите ее, дайте ей отстояться, – вся грязь и муть осядут на дно, и вода станет чиста, как слеза. В ней отразятся и небо, и солнце, и поля, и леса – вся красота Божьего мира. Дайте отстояться мути в вашей душе, отойдите, хотя на время, от омута жизни. Побудьте наедине с самим собою и с Богом»[24]. (Источник: Г. Петров, свящ., Беседы о Боге и Божией Правде. — М., Типография Т-ва И.Д. Сытина. Валовая ул. свой д., 1903. С. 115-119. STSL.Ru)

 

 

[1] Шкаровский, М. В. Русская православная церковь в 1958-1964 гг. // Вопр. истории. — 1999. — № 2. — С. 47-51.

[2] Патроло́гия (от др.-греч. πάτηρ и др.-греч. λόγος) – наука, занимающаяся изучением истории жизни и богословского творчества Отцов Церкви и церковных учителей I –VIII вв .

[3] Шкаровский, М. В. там же.

[4] Шкаровский, М.В.  Санкт-Петербургские духовные школы во 2й половине XX — начале XXI века: Открытие  духовных школ и их развитие при митрополите Григории (Чукове). Издательство СПбДА, Т1, 2015.-560 с.

[5] Налимов, Тимофей Александрович (1862-1925.). Патристика: Лекции проф. Т.А. Налимова. 62. 1903-1904. – Санкт-Петербург, 1904. – 458 с.; о личности и судьбе – https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003722878/  https://sr.isa.ru/~bin/nkws.exe/no_dbpath/ans/nmcalen/?HYZ9EJxGHoxITYZCF2JMTdG6XbuBc8icf8uW678cf8vYdOYUU8iZei4UfOHUfe8ctk*

[6] https://www.pravmir.ru/mitropolit-vladimir-i-sluzhi-verno/

[7]https://sr.isa.ru/~bin/nkws.exe/ans/nm/?HYZ9EJxGHoxITYZCF2JMTdG6XbuDcC0ceS4ee8YUWuKW66qceeufc8KWeCRyV8Kfc5tjMXMiAHByDHtyPq6q9X2n**

[8] Шкаровский, М.В. Возрождение Духовных школ Петербурга в 1945-1955 гг. https://spbda.ru/publications/mihail-shkarovskiy-vozrojdenie-duhovnyh-shkol-peterburga-v-1945-1955-gg/

[9] https://www.pravmir.ru/mitropolit-vladimir-i-sluzhi-verno/

[10] Протоиерей Василий Стойков «Из воспоминаний о былом». Христианское чтение, 2006. № 27. С. 145-161.

[11] https://vk.com/topic-20124243_24991814

[12] Владыка Ювеналий – митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков), ныне старейший по возрасту и дате хиротонии архиерей Русской православной Церкви.

[13] http://odinblago.nichost.ru/put_moi_pred_toboiy/2

[14] Митрополит Иоанн (Венланд) 14.01.1909–25.03.1989гг. Епископ Русской Церкви; Церковный историк, учёный-геолог.https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Vendland/

[15] Епископ Гурий (Егоров) – родной брат архимандрита Льва (Егорова), новомученика (+1932), последнего настоятеля Феодоровского собора перед его закрытием.

[16] Православная энциклопедия, 2011, 297, 302 с.

[17] Сборник отзывов на курсовые сочинения, СПбДА, 1957, 92с.

[18] https://feosobor.ru/2009/12/eshhe-o-bratce-ioanne-i-dvizhenii-trezven/

[19] https://esxatos.com/palamodov-sergey-svyatoy-pravednyy-ioann-kronshtadtskiy-i-dvizhenie-churikovcev

[20] Именно так, с заглавной буквы. Распространённое обращение «братец» закрепилось за ним уже в первый год пребывания в Петербурге и настолько прочно, что стало нарицательным. Чуриков сам себя так и называл, и подписывался в частных письмах и официальных документах: «Братец Иоанн». Поэтому здесь и далее мы используем такое написание этого слова с заглавной буквы как личного имени (о.Сергий Паламодов).

[21]https://vk.com/wall-24300975_6955  Гелярович – так верно в польском языке.

[22] Мемуары — записки о прошлых событиях, сделанные современником или участником этих событий.

[23] Покровский храм на Козьей горе (Сланцевский р-н Ленинградской обл.). Его освящал о. Иоанн Кронштадтский, и этот храм был первым местом служения иеромонаха Прокла Хазова, будущего митрополита Симбирского и Мелекесского, родившегося в семье трезвенников-«чуриковцев». Причем его появление на свет в блокадном Ленинграде произошло по благословению юродивого Ивана Петровича или «дяди Вани», который также был связан с общество трезвости Братца Иоанна Чурикова – он вырос и воспитывался в семье трезвенников Беляевых (прим. о. Сергия Паламодова).

[24] https://m.ok.ru/group/52352529400006/topic/69420195569862