Трудное возрождение

В этом церковном году мы продолжим свой рассказ о гонениях на Русскую Православную Церковь и трудном ее возрождении во второй половине ХХ века. В частности, в очерке речь пойдет о первых (после изъятия типографий, «чистки» библиотек, запрете печати) отечественных православных изданиях 30-50-х годов. Конечно, масштаб наших наблюдений будет ограничиваться обзором конкретных редких книг, которые имеются сегодня в архиве нашей библиотеки.

Напомним, что, несмотря на жестокие репрессии, церковная жизнь в стране в 20-30-е годы не только не угасала, но уже в 1931 году вышел первый номер нового главного печатного органа нашей Церкви – «Журнал Московской Патриархии». Он появился спустя 13 лет после закрытия в 1918 году «Церковного вестника» – официального органа Святейшего Синода. Новый «Журнал» был заявлен как ежемесячный, однако в первый год издания вышло только 6 номеров; далее (1932—1935) он выходил ещё реже (раз в 4 месяца) и имел сплошную нумерацию (8 номеров были сдвоенными). Журнал не имел обложки, тираж его был 3000 экземпляров, а объем — от 8 до 14 страниц вместе с календарными сведениями на несколько ближайших месяцев вперед (выпускать церковный календарь отдельным изданием тогда возможности не было). После закрытия обновленческих журналов «ЖМП» оставался единственным церковным изданием в СССР. Всего вышло 24 номера, затем выпуск в 1935 году был прекращён властями.

У нас нет этих первых экземпляров, полный комплект отсутствует даже в крупнейших библиотеках страны, но в 2001 году к 70-летию журнала была издана книга, воспроизводящая в одном томе все выпуски тех трудных лет. И эта книга у нас есть!

Журнал Московской Патриархии в 1931-35 годы

Главной аудиторией издания являлось духовенство и активные миряне. На его страницах публиковались общецерковные документы: послания, постановления и распоряжения высших церковных органов, комментарии к ним, проповеди, разъяснительные статьи по вопросам церковной практики. Благодаря публиковавшимся в этих выпусках уникальным материалам хроники мы знакомимся со свидетельствами тех далеких глухих лет безвременья: государственным притеснением Церкви, бесконечными удушающими налогами на общины и «служителей культа», «заочными» отпеваниями, о причинах которых нетрудно догадаться (отсутствие поблизости церкви, смерть в лагере или тюрьме), гражданскими «разводами» духовенства со своими женами (в большинстве фиктивными), нравственно порочащими священников, и др.

Но не только историческими фактами хроники ценны эти выпуски. Многие статьи из этих сборников, тем не менее, имеют богословский и канонический интерес, что связано с тем, что главным и, пожалуй, единственным автором журнала был выдающийся богослов ХХ века – в те годы Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Нижегородский Сергий, будущий Патриарх Сергий (Страгородский)[1].

В течение последующих (1936-1942 гг.) долгих восьми лет государство не разрешало Церкви заниматься какой бы то ни было издательской деятельностью.

Этот запрет был снят лишь во время Великой Отечественной войны. 4 сентября 1943 года состоялась историческая встреча председателя Совета народных комиссаров СССР Иосифа Сталина с Патриаршим местоблюстителем митрополитом Сергием (Страгородским), митрополитом Ленинградским и Новгородским Алексием (Симанским) и митрополитом Киевским и Галицким Николаем (Ярушевичем). Глава советского правительства высказал одобрение патриотической деятельности духовенства и верующих Православной Церкви в дни Великой Отечественной войны. Во время этой беседы было принято решение о созыве в ближайшее время Собора епископов для избрания Патриарха Московского и всея Руси и образования Священного Синода, а также об учреждении богословских школ для подготовки образованных кадров духовенства и об издании печатного церковного органа.

Уже четыре дня спустя состоялся Собор епископов Русской Православной Церкви, который единодушно избрал митрополита Сергия двенадцатым Патриархом Московским и всея Руси. А еще через четыре дня вышел первый номер возобновленного ежемесячного официального печатного органа Русской Православной Церкви — «Журнала Московской Патриархии».

Его издание продолжается и поныне. В 2021 году он отметил свое девяностолетие[2].

К настоящему времени на страницах архива «ЖМП»[3] в PDF-формате можно целиком просмотреть как все первые, так и последующие выпуски вплоть до сегодняшнего дня.

Издание-подшивка номеров «ЖМП» за 1955 год

Из подлинных экземпляров у нас в наличии есть тяжелый фолиант, соединяющий все 12 номеров «ЖМП» за 1955 год. Это добротное издание с пожелтевшими страницами того, теперь уже далекого, года листаешь с невольным трепетом.

Объем журнала увеличился в 40-е годы в несколько раз, листаж его колебался от 32 до 48 и даже 70 стр. Он стал выходить своевременно и оперативно. Его содержание отличалось ясно выраженной и постоянной патриотической направленностью. Однако «созданный по замыслу И.В. Сталина в сентябре 1943 г. Совет по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР во главе с полковником госбезопасности Г.Г. Карповым «для связи между правительством и Патриархией» на деле сразу же начал осуществлять жесткий контроль и мелочное вмешательство во все дела Русской Православной Церкви, включая и ее издательскую деятельность»[4].

Издательский отдел, организованный в 1945 году, не имея своей типографии, фактически оставался лишь редакционной группой, которая только проводила литературную обработку материала. Предоставленное правительством типографское оборудование сложили в Успенской церкви на территории Новодевичьего монастыря, но помещение для типографии так и не дали, несмотря на сочувственное, казалось бы, во время беседы с Патриархом 10 апреля 1945 г отношение Сталина ко всем планам и нуждам церковного руководства. До 1981 года в этой Успенской церкви так и продолжали ютиться Издательский отдел и редколлегия «ЖМП», главной проблемой которых было не что печатать, а где печатать.

Это было далеко не полное, а лишь частичное возрождение. Из традиционных форм печати была восстановлена лишь журнальная деятельность. Однако все номера «ЖМП», как уже отмечалось выше, проходили цен­зуру в Совете по делам Русской православной церкви.

«В опреде­ленный день (по существующему графику — 20-го числа каждого месяца) блок макета очередного номера журнала, — вспоми­нал В. Степанов (Русак), — подают в Совет. В Совете читают 5 дней. Это самые внимательные, самые усердные читатели церковного журнала. Ни одна строчка, ни одна иллюстрация, ни одно слово не проскользнет мимо их недремлющего ока»[5]. Более того, существо­вала четко выработанная, но «неписаная номенклатурная схема, ко­торую каждый сотрудник репортажного отдела должен был усвоить с самого начала и соблюдать строже заповедей Божиих. Например, меньше употреблять слово «духовенство». Лучше всего «причт», «клир». Крестный ход упоминать только в пасхальных богослужеб­ных хрониках. Можно упомянуть о чтении Евангелия. «Архиерей благословляет народ» — так нельзя. Колокольный звон упоминать только в хронике пасхальных служений. «Встреча старостой архи­ерея». Старосту не упоминать. Встречает настоятель и члены цер­ковного совета. Можно упомянуть о мирянах… Дети на фото? Уб­рать бесповоротно»[6].

Соблюдать эти неписаные правила внутренней самоцензуры было нелегко, придирки опытных редакторов, знающих «правила игры», порой смущали авторов статей. Однако это было необходимо для того, чтобы провести журнал сквозь «игольное ушко» цензуры.

И все-таки, даже пройдя через драконовскую цензуру, покале­ченный в Совете, «ЖМП» оставался церковным изданием и вносил свой вклад в дело духовного просвещения. С конца 1954 г. в жур­нале растет число богословских и церковно-исторических статей, появляются и новые разделы — «Храмы и монастыри», «Из жизни автокефальных Православных Церквей», «Библиография».

Во всем этом вы можете убедиться, взяв в руки названный выше фолиант 1955 года.

Богослужебные тексты первых послевоенных лет

С большим трудом Русской Православной Церкви с 1944 года удалось начать выпускать настольные календари и с 1951 г. издания богослужебной литературы – в частности, тексты служб.

В нашей библиотеке есть такие богослужебные тексты первых послевоенных лет – «Служба всемъ святымъ, в земли Российстей просиявшымъ». Издание Московской Патриархии, 1946, 22 с. и «Церковная служба на Сретенье Господне». Издание Московской Патриархии. 1950, 12 с.

Остановимся на брошюре службы «Всем святым, в земле Российской просиявшим», изданной в 1946 году.

Между 1918 и 1945 годами на территории СССР из всех богослужебных книг вышло всего пять молитвословов небольшого объема в Харькове и Уфе. Тем более удивительно, что в 1946 году Московская Патриархия смогла издать «Службу всем русским святым», правда, с правкой, исключившей все относящееся к гонениям на Церковь. Кто стоял за цензурой и этой правкой, нам, конечно, понятно: государственные органы.

Оказывается, самый первый вариант службы в честь «новых российских чудотворцев» был составлен еще в XVI веке иноком Григорием из Спасо-Евфимиева монастыря Суздаля[7]. Служба переписывалась в рукописях, но, к сожалению, не вошла в печатные московские издания богослужебных книг XVI–XVII веков.

Современное празднование всех святых, в земле Российской просиявших, было установлено по решению Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. На заседании 7 (20) авг. был заслушан доклад проф. Б. А. Тураева о праздновании памяти всех святых, новых чудотворцев российских. В докладе был сделан краткий обзор истории этой службы, приведены примеры аналогичных и предложено восстановить празднование памяти русских святых в воскресный день после памяти Всех святых недели. Собор определил восстановить празднование этого дня. Дополнение и исправление службы было поручено профессору-египтологу Борису Тураеву[8] и в то время еще простому иеромонаху Афанасию.

Но собор проходил во времена уже начавшихся гонений на Церковь, когда уже проливалась кровь новомучеников! Поэтому, пророчески предвосхищая будущие страдания, «…в службе профессор Борис Тураев отобразил горечь эпохи, скорбь потерь и разлук со святыми современниками, продолжателями русской святости, но и торжество их рождения для Неба, для дерзновенного ходатайства у Престола Божия. Эти тексты говорят о покаянии, и в них прозорливо предугадывается, что путь этого покаяния для необъятной России будет долгим»[9]. Особенно воспринимался тропарь 9-й песни канона, также составленной Борисом Александровичем:

«О велицыи сродницы наши, именованнии и безыменнии, явленнии и неявленнии, Небеснаго Сиона достигшии и славу многу от Бога приимшии, утешение нам, в скорби сущим, испросите, веру нашу падшую возставите и люди расточенныя соберите, от нас, яко дар, песнь благодарения приемлюще».

Здесь в традиционную гимнографию древнего мученичества были внесены реалии наступивших гонений XX века.

Служба была почти полностью переписана и утверждена на Соборе незадолго до его закрытия, 8 сентября 1918 года, и, по рассмотрении 18 ноября патриархом Тихоном и Синодом, спешно издана небольшим тиражом брошюрой гражданской печати в Москве в 1918 г.; правда, издание отличалось большим количеством опечаток.

22 июня 1919 года Борис Александрович Тураев вместе с протоиереем Николаем Чуковым молился в петроградской университетской Церкви апостолов Петра и Павла, где был старостой, по тексту вновь составленной службы Русским святым. Но уже в августе церковь закрыли, и за две недели Борис Александрович добился открытия домовой церкви в частной квартире на Биржевой линии в доме № 8. Вечером 27 августа 1919 года было совершено торжественное освящение (малое) храма в честь Всех святых, в земле Российской просиявших, затем всенощное бдение, а утром 28 августа протоиерей Николай Чуков уже служил первую литургию.

А тем временем власти начали кампанию по вскрытию мощей, и будущий воспеватель русской святости молодой иеромонах Афанасий (Сахаров) служил у поруганных мощей непрестанные молебны вместе с духовенством Успенского собора города Владимира.

В 1920 году Борис Александрович скончался. Он оставил в сердцах многих благодарную память как человек всецело преданный Церкви, ученый мировой величины, создавший в одиночку выдающийся труд «История древнего востока». Недаром кафедру Древнего Востока на Восточном факультете Санкт-Петербургского университета нередко называют тураевской. Могила ученого в Александро-Невской лавре часто посещается востоковедами, его коллекция древностей украшает Египетский зал Эрмитажа.

Что же касается иеромонаха Афанасия (Сахарова 1887–1962), ему предстояло не только разработать иконографию и текст службы праздника Всех святых, в земле Российской просиявших, дополнять ее новыми именами, но и самому стать епископом, который «своей многоскорбной жизнью стал символом смирения, кротости, доброты, терпения, благодушия, радушия – лучших христианских русских качеств»[10].

Через год после кончины Бориса Тураева его сотрудник по составлению службы принял епископский сан: настоятель Владимирского мужского монастыря архимандрит Афанасий (Сахаров) в 1921 году стал епископом Ковровским, несмотря на последовавшее накануне хиротонии грозное и, как оказалось, своего рода зловещее предупреждение сотрудников ГПУ: «Пока вы архимандрит, вы будете сосланы в пределах Владимирской области, а когда будете епископ, вы будете репрессированы в пределах страны».

И действительно, со времени первого ареста в 1922 году, после которого владыку отпустили, было еще 10 арестов и всего до 1954 года владыка провел в неволе около 29 лет: из них около 6,5 лет он находился в ссылках (Зырянский край, Туруханский край, Омская область) и более 21 года – в тюрьмах и «горьких работах». Между периодами заключений иногда владыка пребывал на свободе, но не у дел, без служения на архиерейской кафедре. Владыка прошел тюрьмы: владимирскую, вятскую, ленинградские – пересыльную и «Кресты», новосибирскую, красноярские – пересыльную и внутреннюю, туруханскую, ивановские – пересыльную и внутреннюю, ишимскую, омскую, московские – внутреннюю, Таганскую, Лефортовскую, Бутырскую, Краснопресненскую.

Некоторые следствия сопровождались пытками. Сроки заключения епископ Афанасий отбывал в лагерях: Соловецком, Беломоро-Балтийском, Онежском, Сибирских, Мариинском, Темниковских, Дубравлаге. В лагерях владыка работал на лесоповале, на лесобирже, на строительстве дорог, на полевых работах, был сторожем, счетоводом, инкассатором, дневальным, бригадиром лаптеплетной бригады, выполнял самые черные работы.

Все эти годы посреди многочисленных бедствий праздник русских святых был важнейшим днем в жизни святителя Афанасия. И всю жизнь он работает над текстом службы к этому празднику. Удивительное смирение епископа Афанасия не позволяло ему считать себя автором службы, поскольку прежде чем создавать собственный текст, он, глубоко ценя сокровища богослужебных книг, выбирал из всего корпуса миней наилучшие гимнографические строфы и отдельные строки, чтобы приспособить их к разработанному порядку канона.

На свободе (после того как в 1955 году его освободили из инвалидного дома с лагерным режимом) владыка заканчивает службу Всем русским святым, собирает службы и жития со всех концов России и из-за границы. Редактирует богослужебные книги, составляет молебные пения. Он налаживает переписку с учеными, краеведами с целью спасти от разрушения храмы, найти следы поруганных и пропавших святынь.

Окончательный текст службы Всем русским святым, более полный по сравнению с текстом первых изданий, был выпущен в составе Миней, подготовленных Московской Патриархией в 1978-1989 гг.

Значение труда владыки Афанасия огромно. Он, с одной стороны, задал форму для будущих служб в честь Соборных памятей – стран, епархий, монастырей, общностей святых, с другой – явил подходы к созданию полных служб святым.

Епископ Афанасий (Сахаров) канонизирован Архиерейским собором Русской Православной Церкви в августе 2000 в лике новомучеников и исповедников Российских.

«Богослужебные указания»

Очень важным моментом трудного возрождения Русской Православной Церкви в 50-е годы стало также издание «Богослужебных указаний». Правда, они выходили лишь отдельными брошюрами и только на некоторые двунадесятые праздники. Отдельные богослужебные тексты удавалось напечатать в Православном церковном календаре. В подготовке этих публикаций принимал участие также и владыка Афанасий. Но с 1958 года перестают публиковать «указания» и гимнографические тексты вплоть до 1968 года. Начинается вторая волна гонений на Церковь.

У нас в библиотеке таких книг тоже две – Указания на 1951-й и 1955-й годы. Тираж их был более чем скромен, поэтому (вспомним прошлый очерк[11]), часто священникам приходилось последования праздников и тексты службы переписывать вручную или составлять по памяти.

Текст: Людмила Голубкова, фото: Анастасия Симакова

---

[1] Прежде всего мы имеем в виду четыре богословские статьи митрополита: «Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам» (№ 2, 3, 4), «Значение апостольского преемства в инославии» (№ 23-24), «Почитание Божией Матери по разуму Святой Православной Церкви» (№ 11-12) и «Воскресение Христово в отличие от воскресения Лазаря» (№ 16-17).

[2] Очень интересная содержательная статья сайта Патриархия.ру к 90-летию «ЖМП» https://www.patriarchia.ru/article/102593

[3] Архив Журнала Московской Патриархии http://www.jmp.ru/a1943/y.php

[4] А.Н. Кашеваров «Печать русской Православной Церкви» в ХХ веке», СПб, Роза мира, 2004, с. 88-89.

[5] Степанов (Русак) В. Свидетельство обвинения. Т.2, М., 1993. с 17.

[6] Там же с.17-18

[7] Кстати, Северо-восточная башня нашего Феодоровского собора решена в стиле суздальского зодчества и повторяет формы и декор башни над Святыми воротами Спасо-Евфимиева монастыря.

[8] Тураев Борис Александрович внес большой вклад в подготовку Поместного Собора и в его деятельность, а в службе «Всем русским святым» раскрылся его гимнографический дар.

[9] Косик О.В., Хайлова О.И. Как создавалась в ХХ веке служба Всем российским святым. ПСТГУ, 2022, https://pstgu.ru/news/main/kak_sozdavalas_v_khkh_veke_sluzhba_vsem_rossiyskim_svyatym_2/

[10] Там же

[11] Очерк «Рукописи-свидетели» https://feosobor.ru/2025/03/rukopisi-svideteli/